Ничего не понимает.
— Да быстрее же!
Я ее буквально вытолкнул — быстрей! Час две минуты… Какой сейчас цикл? Сколько в нашем распоряжении времени?
Нагнулся к Михаилу. Такое несмываемое счастье!
— Послушай, Миша, ты работал на «скорой». Ты знаешь, как можно быстро получить три-четыре литра крови. У нас осталось, видимо, не больше двадцати — двадцати пяти минут. Может, и меньше. К кому нужно обратиться? Кому звонить? У тебя первая группа?
Я понимал, каким-то подсознанием понимал: не надо с ним об этом говорить, не надо. Но у меня не было другого выхода: двадцать минут до следующего цикла, который он может и не выдержать…
На его лице радость сменилась серой маской.
— Миша, ты меня понимаешь? У тебя точно первая группа крови?
Да, группа «А» — отчетливо вспомнил я строку из его «Истории болезни».
Я выскочил из бокса. Где Тая? А, в лаборатории…
Быстрым шагом, почти бегом, прошел в зал с гермокамерой, подбежал к городскому телефону; 0–3.
— «Скорая»? Из Экологического института. Начальник лаборатории Стишов. Вы не можете нам доставить четыре литра первой группы крови? Завтра? Немедленно, сейчас!.. Как?.. У нас умирает человек. У нас… Послушайте, в нашем распоряжении всего пятнадцать минут. Пятнадцать!.. Хорошо, жду.
Меня попросили трубку не класть: должны созвониться со станцией переливания крови. А время…
Вдруг передо мной появилась встревоженная Тая. Не встревоженная, а… Ужас в глазах. Все, видно, поняла с первого взгляда в окуляр микроскопа.
— Много?
— Саша…
— Я тебя спрашиваю: много у него в крови этой зеленой дряни?
Губы трясутся… Перепугана, конечно. Да, увидеть такое под микроскопом…
— Ладно. Потом обсудим. У нас есть прибор для переливания крови?
— Откуда? — Шепотом. Никак не справится с голосом.
— Где можно достать такой прибор?
— Там же, на «скорой». — Голос немного окреп — Саша…
— Потом, не мешай.
Отозвалась «скорая».
— Вы слушаете?
— Да, да.
— У нас нет столько крови. Станция переливания…
— Когда?
— Обещали расконсервировать минут через пятнадцать.
Да еще минимум пятнадцать-двадцать минут будут везти к нам. Полчаса как минимум. Кому она нужна будет, их расконсервированная кровь? А может, он выдержит и этот приступ?
— Повторите вашу фамилию и должность.
— Стишов, начальник лаборатории медико-биологических исследований.
— Фамилия пострадавшего?
— Куницын. Врач Куницын.
Секундная пауза.
— Я не ослышалась? Михаил Иванович Куницын?
— Да, да, ваш Куницын! Ваш, понимаете?
Опять короткая пауза.
— Выезжаем. Кровь привезем следующей машиной.
Я опустил телефонную трубку на место.
— Тая, у Михаила не ацидоз. Он заразил себя зооксантеллой.
— Как? Что ты сказал?
А о Хлебникове я и не подумал. Но он тоже должен знать всю правду. Обязан.
— Это не ацидоз, Гриша. Куницын экспериментировал… — Язык не поворачивается сказать, с чем и как — он экспериментировал. «На лабораторных животных… уже проверен и доказан…» Доказан! — Надо немедленно заменить у него кровь. Всю заменить.
В ту минуту, разговаривая со «скорой», а потом, объясняя Хлебникову, что произошло в фитотроне — в общих чертах пока, без деталей, да и что я знал о деталях? — я словно отключился; забыл, что сам Куницын сейчас в тяжелом состоянии, что надо… нельзя от него отходить ни на минуту. Я только помнил, что должен любой ценой найти для него свежую кровь. Это главное. Все остальное, включая и самого Куницына, на эти минуты ушло куда-то на второй план. А может, и сам Хлебников помог мне Михаила «отодвинуть» в глубь сознания — как клещ впился, узнав, что в несчастье не виновата ни гермокамера, ни методика эксперимента. Но Тая-то помнила о больном. О Куницыне. И, услышав от меня, что все решают считанные пятнадцать-двадцать минут, она побежала в бокс.
Ума не могу приложить, как же я забыл о нем!.. Нет, не забыл, а «отодвинул» куда-то в глубь сознания…
— Где он? — прибежала Тая. — Его в боксе нет!
— Как нет?!
Но вот следом за Таей из бокса прибежала и Мардер:
— Куницын там был? Но тогда где он есть? Эти двадцать метров до бокса мне показались двадцатью километрами. Пустая, примятая кровать. Но он только что был здесь! Он же отлично знает, что ему из бокса выходить запрещено категорически. Он не мог никуда отсюда уйти — не было у него для этого сил. Не было.
— Саша…
Я сообразил: он поднялся наверх, в лабораторию, — заканчивать спор со мной. Какой спор, о чем… Неоконченный, за чашкой кофе? Абсурдная, если разобраться, мысль. Но в ту минуту…
— Ты не была наверху?
Тая в недоумении посмотрела на меня.
— Погоди, — отодвинул я ее в сторону. — Я сейчас. Конечно, он решил, что я пошел к себе в комнату. и решил убедить меня там. В чем убедить, зачем… Сам себя в этой нелепости убедил. Я бежал, слыша за собой шаги. Наверное, Тая. А может, и Мардер. Я никак не мог понять: откуда у него взялись силы? Лежал бездыханный… В комнате горел свет. Никого. Зазвонил телефон. Он? Я схватил трубку. Хлебников.
— Стишов? Я тебе забыл сказать: лаборанток я привез. Можно приступать к анализам.
— К каким анализам?
— Что? — Хлебников раздражен. — Ты готов?
— К чему готов?
— Послушай, Стишов, мы с тобой знаем друг друга уже пятнадцать лет. Ты можешь понять, что у меня нет другого выхода?
Я швырнул трубку на место: провались ты со своим симбиозом!
Но он позвонил снова:
— Стишов, всему есть предел…
— Куницын!.. Он же на грани смерти! — Молчит. Размышляет. Ищет решение.
— Сонина с ним?
— Ты же знаешь, что он исчез.
— Не говори ерунды. Он вышел в туалет.
— Куда? — Как это мне не пришло в голову? Вот ведь…
Я опять бросил трубку. И, убегая, услышал, что он звонит снова.
Едва не столкнулся в дверях с Таей.
— Хлебников говорит, что он в туалете. Поняла ли что-нибудь Тая? Такой у нее вид… Туалет в конце коридора. На первом этаже. Как с лестницы спустишься — сразу направо. Пусто. Руфина оказалась самой трезвой.
— Саша, я позвонила вахтеру. Он утверждает: выходил мужчина.
Но я еще не верил, я не мог поверить, что Михаил ушел из корпуса. Куда? Зачем? Откуда у него силы? Пальто… Я так и не посмотрел — на месте ли его пальто.
И снова бегом на второй этаж. Сердце колотится уже где-то у горла. Сколько прошло минут? Пять? Десять?
В шкафу висело только одно пальто. Мое.
В ту же секунду я услышал нарастающий рев сирены «скорой».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
