В воздухе кружился аэроплан. Верные своей присяге, офицеры русской армии, военные летчики Александр Русанов и Николай Просвирин сбрасывали обращение терской коммунистической организации к населению Владикавказа. Просто и очень точно было написано: «Буачидзе не знал, что такое страх, отчаяние или жалобы. Своим влиянием он не раз предотвращал ужасные кровавые столкновения между народами, населяющими Терек. И любовь к нему загоралась всюду, где он появлялся… Надо так жить, чтобы так умереть».
Из Грозного и Кизляра, Нальчика, Пятигорска и Моздока, из Минеральных Вод и Порт-Петровска, из аулов Чечни, Ингушетии и Кабарды, из казачьих станиц и осетинских селений, из ближних и дальних мест — от всего разноплеменного и многоязычного населения Терской республики делегаты везли венки. Один венок, к немалому удивлению владикавказцев, был с белой лентой — венок от батальона китайских добровольцев. В Китае белый цвет считается траурным. Иероглифами была выведена надпись: «Ты жил для людей, ты погиб за людей, ты вечно останешься в наших сердцах, товарищ Ной».
Траурная процессия двинулась в путь. До границы с Грузией гроб сопровождал воинский эскорт от всех частей Владикавказского гарнизона. Свою программу встречи праха Ноя Буачидзе, оказалось, разработали и движимые чувством мести меньшевистские власти. Вопреки «гарантиям», данным по прямому проводу главой правительства, лидером меньшевиков Жордания, у въезда в село Казбек разыгралась дикая сцена. По наущению священника Кавкасидзе какие-то темные личности, кликуши, фанатики набросились на гроб.
«До сих пор я не в состоянии вспоминать об этом без содрогания, — говорит Нина Аладжалова, в ту пору член Кавказского краевого комитета партии. — Негодяи стали срывать и втаптывать в грязь изодранные в клочья венки, красные полотнища, сопровождали это оскорбительными выкриками по адресу покойного товарища Ноя и большевиков. Когда Кавкасидзе выкрикнул, что в гробу не труп Буачидзе, а бомбы для восставших против меньшевиков душетских крестьян, произошло нечто совсем безобразное, чудовищное. Топором была сорвана заколоченная крышка гроба.
И только тогда, когда в гробу вместо оружия был обнаружен труп, погромщики отхлынули. Грузовик с братьями Буачидзе был отпущен».
Из Мцхеты гроб был отправлен поездом в Белогоры. По пути на всех станциях к вагону с прахом Ноя подходили рабочие, крестьяне, выражали свои симпатии покойному и сочувствие родственникам. На больших станциях и уж само собой в Белогорах возникали летучие митинги.
Три тысячи железнодорожников и крестьян 26 июня сопровождали гроб до Парцхнали. Там, не считаясь со строжайшим запретом и яростными угрозами меньшевиков, несколько часов длилась демонстрация, не расходился митинг. Было оглашено до тысячи телеграмм с соболезнованиями и клятвами продолжать дело товарища Ноя.
Две недели спустя на ранней июльской заре к Владикавказу подошел поезд чрезвычайного комиссара юга России Серго Орджоникидзе. В пути, на станции Прохладная, Орджоникидзе узнал от Якова Маркуса и Бетала Калмыкова о гибели Ноя. Серго попросил рассказать подробности.
— Расспросите Бутырина, на его глазах все это произошло, — прикрывая глаза вздрагивающей ладонью, ответил Маркус.
Бетал добавил:
— Так умереть не жалко. Смерть человека на него похожа.
Орджоникидзе пожал ему руку. Бутырина Серго знал хорошо. Еще в 1907 году они сидели в одной камере Баиловской тюрьмы в Баку.
Новая встреча друзей произошла на квартире Бутырина. Расцеловались, вспомнили юность, долгие разговоры в полутемной камере Баиловской тюрьмы, мечты..
— Я спрашивал о тебе у Ноя, — вполголоса произнес Серго. — В последний раз я говорил с ним по прямому проводу из Царицына за три-четыре дня до этого дикого убийства. Я понимаю, не виню, но свыкнуться, а тем более признать неизбежность этой смерти не могу… Расскажи, Яков…
— …Еще должен сказать тебе, Серго, — заключил свой невеселый рассказ Яков Петрович, — что в бумагах Буачидзе Маркус и редактор Ильин нашли проекты открытия во Владикавказе народной гимназии и создания первого на Тереке института — политехникума. Маркус берется сделать. Это было бы самым лучшим ознаменованием памяти Ноя.
— Да, это в его духе. Ничего другого он бы не позволил, — решительно подтвердил Серго.
Мятеж «терского Керенского» — Бичерахова, бои в центре Владикавказа, стодневная осада белоказаками Грозного на время отложили осуществление дорогих Ною планов. Но как только приумолкли пушки, председатель Совета Народных Комиссаров Терской республики Яков Бутырин и чрезвычайный комиссар юга России Серго Орджоникидзе подписали положение о первой народной гимназии и Владикавказском политехническом институте.
1 декабря 1918 года Серго торжественно прибил к фасаду одного из лучших зданий города эмалевую табличку: «Народная гимназия имени Буачидзе».
Выдался ясный солнечный день. Мороза еще не было, но воздух стал заметно прозрачнее, и дали ощутимо приблизились. Отчетливо виднелись плоская вершина Столовой горы, под белоснежной скатертью и на дальнем плане почти совсем голубые вершины Мкинварцвери. Дальше, за Мамисонским перевалом, Серго угадывал кудрявые склоны гор Рачи, волнистые долины Имеретии, Белогоры, любимую поляну в глубине ущелья, где от мальчика Самуила Буачидзе он впервые услышал, что должны существовать люди, ведущие борьбу с самодержавием. Надо их искать и найти. Теперь мальчика Самуила, испытанного товарища Ноя, нет, и он, Серго, должен действовать за двоих.
Предаваться воспоминаниям было некогда. Тысяча восемьдесят семь маленьких гимназистов — мальчиков и девочек, взятых Терской республикой на полное свое попечение, — ждали, что скажет им большой человек в бурке. Серго бросил последний взгляд на горы, улыбнулся, может быть он увидел, как некогда, в разгар зимы, сотворив невозможное, во Владикавказ через забитый льдом и снегом Мамисонский перевал пришел Ной.
Так какую же речь сказать этим детям? Серго просто поделился своими мыслями.
— У Ноя Буачидзе была большая душа человека, который умел любить людей. Он хорошо знал, как и что надо делать для их счастья.
г. Орджоникидзе — Тбилиси
1956–1959 гг.
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ С Г. БУАЧИДЗЕ
1882 г., 5 (17) июня — В селении Парцхнали Кутаисской губерния родился Самуил Григорьевич Буачидзе.
1895 г., весна — Ученик Белогорского двухклассного министерского училища Самуил Буачидзе публично выступает против попечителя Кавказского учебного округа, позволившего себе оскорбить крестьянских детей. Школьный бунт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
