«Сколько камней! Трясти будет…» — вздохнула Тайка, покосилась на скорпиона и осторожно двинула сегвей вперёд. Тут же затрясло так, что зубы у Тайки заклацали и даже поисковик обиженно мяукнул.
«Сломается ещё!» — встревожено подумала девушка, но поисковик снова наладился ныть и гудеть.
Трясло по-прежнему сильно. И тут Тайка резко затормозила и обернулась на чуть заметные следы колёс.
«А если поисковик не просто так мяукнул?» — подумала она. Развернула сегвей и поехала по своим следам назад.
На краю пустоши поисковик снова издал странный звук. Не то мяуканье, не то попискивание.
«Ничего подобного нам не давали послушать! — удивилась Тайка. — Может, какая-нибудь земная железяка?»
Хотя им говорили, что поисковик настроен на неземные изотопы метеоритов, Тайка в глубине души полагала, что поисковик будет облаивать любые старые сковородки, если они попадутся в пустыне.
«А может, это клад древних египтян? Мумия с золотыми украшениями?» — восторженно подумала Тайка и стала колесить на сегвее по краю долины. Она быстро определила место меж двух камней, где громче всего слышались придушенные мяуканья и попискивания — будто подземные кошки ловили подземных же мелких птичек.
— Что делать будем? — громко спросила Тайка у вечереющей пустыни, чтобы размять пересохший голос. До лагеря — три километра, двадцать минут езды. Позвать кого-то на помощь? Но звать не хотелось. А если там какая-нибудь сковородка? Вот смеху будет.
Тайка вздохнула, отстегнула от сегвея лопату, вытянула черенок на максимальную длину и включила самый мощный виброрежим лезвия.
Попробуем сами докопаться до правды.
Лопата, тихонько вереща, хорошо вгрызалась в грунт, но отбрасывать его в сторону было тяжело, и уже через несколько минут рубашка на Тайке стала мокрой, а лицо от соленого пота стало гореть, как обожжённое солнцем. Девушка остановилась передохнуть и критически осмотрела выкопанную неглубокую яму. Настроение резко упало.
«И всё небось из-за какой-нибудь старой сковородки!» — раздражённо подумала она и снова вонзила лопату в землю.
«Будем надеяться, что это будет сковородка фараона!»
Каменная крошка кончилась, и лопата уткнулась во что-то твёрдое. Уже стемнело, когда Тайка, стоя на коленях, с трудом вытащила из ямы грязную округлую каменюку.
Поисковик утвердительно обмяукал булыжник, но по-прежнему это совсем не походило на сигналы, которые Тайка слышала на инструктаже. Не мышиный писк, не птичий щебет. Не железный и не каменный метеорит. И не лунный кусок.
Что же это? Какая тварь ей попалась?
Сейчас она приедет в лагерь, сердито думала грязная вспотевшая Тайка, а там ей расскажут, что это типичная реакция поисковика на речные булыжники, о которых забыли упомянуть на инструктаже, потому что такие каменюки никому из нормальных людей не попадаются.
«Тайка, поздравляем с находкой, так поют лишь окаменелые экскременты крокодила!»
Ехать в темноте было трудно, свет от фар сегвея прыгал по камням и ямам. Лишь через час после захода солнца Тайка попала в лагерь. И сразу пошла умываться, пренебрежительно оставив булыжник в багажнике.
После ужина метеоритные старатели расселись вокруг костра и стали делиться новостями. Героями дня были «орляки», нашедшие сразу два каменных метеорита, лежащих рядом, — видимо, обломки основного тела, расколовшегося при ударе о землю.
Разгорелся спор: уязвлённые победой «орляков» «землеройки» стали утверждать, что такие обломки должны считаться одним метеоритом, а не двумя. «Орляки» резонно возражали: «Но здесь же ДВА тела!» Соперники не менее резонно указывали, что ценность метеорита — в его индивидуальном химическом составе и космогонической истории, а два куска одного тела ничего особенного друг к другу не добавляют.
Тайка подошла к Алексу Милановскому, допивающему уже пятую кружку чая, и тихонько сказала, стараясь не привлекать внимания остальных:
— Я нашла камень, который не даёт нужных сигналов, а как-то странно вякает…
— Да? — охотно удивился Алекс, которому уже надоели споры «орляков» и их конкурентов. — Тащи его сюда!
Все обернулись на громкий голос Алекса. Внутренне чертыхаясь, Тайка принесла свою грязную добычу.
Алекс поводил поисковиком у камня, и кошка опять глухо мяукнула, придавив пискнувшую птичку.
—Хм, — заинтриговался Алекс. — Странный звучок!
Он принёс ещё один прибор с коническим щупом и вонзил его в корку грязи, прижав острие к телу булыжника.
— Сейчас посмотрим, что это за зверёк и чего он так верещит…
По дисплею побежали цифры химсостава.
Алекс присвистнул, повернул булыжник другой стороной и снова вонзил щуп.
Через несколько секунд выскочили новые цифры. Сравнив их со старыми Алекс выругался:
—Что это ещё за шутки!
У Тайки отлегло от сердца. Если главный метеоритный начальник не может разобраться с булыжником, то с неё вообще взятки гладки. Пусть хоть сковородка с окаменелой яичницей фараона, пусть хоть его ночной горшок.
Ребята обменивались мнениями — что это может быть за камень, заглядывали через плечо Милановскому, пытаясь что-то понять в быстро меняющихся цифрах, но сам Алекс молча тыкал щупом в булыжник и яростно сопел. Потом вызвал на дисплей трёхмерное облако из россыпи белых точек и стал крутить его с разных сторон, вызывая и пристраивая к нему дополнительные облака красных, зелёных и синих точек.
А потом объявил:
—Пока наверняка ничего сказать не могу, но, судя по первым анализам, это лунный метеорит, загрязнённый материалом ударника!
У Тайки вырвалось удивлённое:
—Что такое «ударник»? — И подумала с облегчением: «Слава фараону, вроде бы не сковородка!»
Гвалт, поднявшийся у костра, легко перекрылся голосом Алекса:
—Все лунные метеориты прибывают на Землю после удара астероида, который вырвал их из Луны. Как правило, к нам прилетают обычные лунные породы. Иногда там находят едва заметные следы вещества астероида, который ударился о Луну. В этом лунном булыжнике — почти треть астероидного вещества! В первый раз такое вижу и даже ни разу о таком не слышал.
Какой тут начался шум! Все кинулись поздравлять Тайку. Она пожимала многочисленные руки, болезненно ощущая собственные мозоли, сорванные лопатой, и в её звенящей голове не было ни одной мысли.
Только спустя три часа, отойдя от перевозбуждения и засыпая, Тайка смело подумала:
«Да, Илья, давай пойдём сегодня в кино!»
9.3. ИльяЛетний Крым пах сухой душистой травой, горячей можжевеловой смолой и мокрыми солёными водорослями. Прибойный плеск смешивался с детскими криками, стрекотом цикад и рычанием автобусов, застрявших в тесных улочках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
