Читаем без скачивания У-3 - Хяртан Флёгстад

Алфик выключил телевизор. И включил стоящий рядом приемник. Он был не очень точно настроен на волну Би-би-си. Какой-то американец из восточных штатов читал свой манускрипт. Алф Хеллот вслушался. Голос был знакомый. Американский дипломат, очередное выступление из серии, длившейся всю осень. На сей раз выступавший считал уместным подчеркнуть полное отсутствие реализма в рассуждениях тех, кто, подобно Аденауэру и Фостеру Даллесу, полагал, что атомное вооружение ФРГ приведет к объединению Германии на основе свободных выборов. Напротив, ракетные базы в ФРГ окончательно похоронят всякую надежду на соединение двух германских государств.

Кеннан — вот фамилия этого дипломата.

Алфик прибавил громкость. Линда убавила и ушла в спальню. Алфик сел около приемника и поправил настройку.

Сразу после Нового года лейтенант Алф Хеллот, одетый в штатское, вылетел в Нью-Йорк через Кеблавик и Ньюфаундленд. Линду поташнивало, и она чувствовала себя слишком плохо, чтобы провожать его на аэродром. Она догадывалась, какое у него задание. О ней пусть не беспокоится. Ничего, у нее только эти часы в школе. Ничего, кроме собственного здоровья, других забот нет. Ничего, все будет в порядке. Она покараулит дом, пока Алфик будет курить трубку мира с индейцами.

Алфик все еще не уразумел, в чем дело. Дойдя с ним до такси, она через открытое окошко рассказала, что ждет ребенка.

После чего сделала рукой знак шоферу. Повалил мокрый снег, который тотчас поглотил машину.

Меньше чем через сутки Алфик сидел уже в другом такси, которое катило по заснеженному Манхэттену. Он не был в Штатах больше трех лет. Но он помнил отель на Бродвее, принадлежащий одному норвежцу. Полтора часа понадобилось таксисту, чтобы пробиться сквозь белый ад уличного движения.

Устроившись в гостинице, Алф Хеллот не стал выходить на улицу. Заказал ужин в номер и провел беспокойную ночь за семью замками, уложив портфель рядом с собой на двуспальной кровати. Связываться по телефону ему было строго запрещено. Лежа в постели, он поминутно щупал ручку портфеля, слушал городской шум и думал о Линде. О такси, которое увезло его от нее, о стене мокрого снега, о повернувшемся спиной к нему теле с ростком новой жизни внутри.

На другое утро он вылетел дальше, в Вашингтон.

Здесь столбик градусника опустился еще ниже, чем в Нью-Йорке, однако улицы были свободнее. Взяв такси в аэропорту, Алфик в центре пересел на другую машину и попросил водителя сделать круг по городу.

Капитолий. Белый дом. Пятиугольный дом. Банковские дворцы. Уличные углы — тысячи углов вокруг архитектурных символов мировой власти. Но если Алф Хеллот был святым Георгием, то из недр тьмы навстречу ему не вышел никакой огнедышащий дракон. Не встретил он и короля, которого обратил бы в истинную веру, не вырвал королевской дочери из когтей дракона. Город, по улицам которого ехало такси, был тих и невинен под легким шуршащим покровом девственного снега.

Алфик сменил машину еще раз. Наконец вполголоса сказал водителю адрес. По словам шофера, упомянувшего Джорджтаун, ехать было далеко. Машина перевалила через лесистые холмы около собора. В памяти Алфа Хеллота была одна промежуточная посадка на военном аэродроме Боллинг, у штаб-квартиры ВВС США. И только. Города он не знал. Пошли предместья. Тихие улочки становились все тише — заснеженные газоны, велосипедные дорожки, голые деревья между мостовой и кирпичными оградами, мерзлый плющ на низких стенах особняков.

Хеллот попросил таксиста подождать. В воздухе парил легкий снежок, когда он захлопнул за собой дверцу. Холодное облачко пара у рта. Улица казалась вымершей: ни звука. Дом был кирпичный, но кто-то покрасил кирпич в белый цвет, а швы — в коричневый. Звонок на черном косяке был золотистого цвета. Хеллот нажал кнопку и проверил свой пульс: нормальный.

Тронул кнопку второй раз. Снег за его спиной шуршал среди обледенелых ветвей громче чуть слышного звонка за дверью.

Лицо в приоткрывшейся щели могло быть его собственным. Застывшее воплощение мужественности и силы. Двойник распахнул дверь настежь, так что Алфик мог видеть свое отражение в полный рост. За первым мужчиной стояли еще двое — охрана. У Алфика было такое чувство, будто он видит себя в портновском трельяже. В новой форме на размер больше его собственной.

Пилоты, подумал он. Которые делали то же, что я делал. Делают то же, что делаю я. Умеют то же, что я. Алф Хеллот произнес пароль. Сигнал опознавания: Браво Чарли. Какую-то нелепицу в этом роде. Встретивший его человек знал свой урок. Дельта Экко. Эхо-эхо, радарное эхо. Если не считать минуты, когда он сидел за штурвалом, Алфику Хеллоту редко доводилось ощущать, что происходит нечто значительное. И что сам он в гуще событий.

Портфель перешел из рук в руки. Вот оно: событие. Двери в историю приоткрылись. Алфик Хеллот передал доверенное ему послание. Дверь закрылась.

Пустота на заднем сиденье такси угнетала его. У Алфика не было в запасе иных адресов. Взгляд его встретил глаза водителя в зеркальце.

В глубинах собственного «я» он не обнаружил никого другого.

Все тот же самый.

— Поехали! — сказал Алф Хеллот. — Прочь!

1960

Сверхзвуковая труба

Красочное полотно, созданное всевышним и людьми. Знаток искусства Линда Хюсэен Хеллот, описывая его, несомненно прибегла бы к слову «барокко», как много лет спустя сделала знаток оружия Мэри Калдор, толкуя технологический смысл этого термина как «бесконечное совершенствование неизменных схем при все более высоких затратах и все менее зримых результатах».

Что до капитана Алфа Хеллота, то он в жизни не видел ничего подобного и не испытывал ничего равного этой встрече. Хотя нижний край иллюминатора и задняя кромка плоскости ограничивали поле зрения, увиденного достало, чтобы ему почудилось, будто перед ним картина, на которой Диего Веласкес или какой-нибудь другой мастер испанского золотого века воспроизвел изысканную церемонию пышного государственного ритуала, но с применением всех новейших реквизитов технологической палитры. Все между небом и землей лучилось воинственным великолепием. Сверху Алфику было видно, как за бирюзовой мантией фьорда простерлось зеленое облачение земли со всеми его оттенками, от чистого бархата лугов до леса с пурпурными почками. Неторопливо текли голубые реки, словно аристократические сосуды, впадающие в смертельную рану, врезанную фьордом глубоко в сердце страны. Впереди, слева от самолетного носа, узкой рукой на бледной груди земли лежала посадочная полоса авиабазы. Пилот выровнял машину и пошел на посадку; сидя на локаторе в толще горы под Ессхеймом, я увидел, как уходит с экрана эхо-сигнал.

Сердце Алфа Хеллота остановилось и пропустило один удар, когда главные колеса коснулись земли, но тут же снова забилось в земном ритме, когда корпус самолета наклонился и носовое колесо стабилизировало движение. Как только самолет, послушный сигналам, стал на положенное место и замер у подножья штурмующей небо вышки и низких аэродромных построек в стиле позднего барачного барокко, на смену децибельному реву и реактивному вою пришел военный оркестр — колокольчиковые цимбалы, голосистые корнеты, вихревые барабаны и пронзительные трубы. Генерал Зонненкальб первым вышел на трап и спустился на летное поле, где застыл в ожидании весь офицерский состав в парадных мундирах. Верховное командование, командование ВВС Восточного округа, командование базы. Инспектор ВВС генерал-майор Эг. Командующий, генерал Бюлль; генералы Мур и Кристи, шеф интендантского управления; полковники Кальдагер и Нагель, полковник Рюг из управления кадров: звонкие, овеянные воинской славой центральноевропейские фамилии. Генеральские фуражки с бордовым околышем, полковничьи мундиры с белым кантом, яркий салат орденских лент, чеканные профили, вороненая сталь оружия в руках почетного караула. И где-то на самом краю живописного полотна, у пурпурной опушки леса на заднем плане Линда X. Хеллот высмотрела бы расположившихся на траве ландскнехтов, шулеров и разбойников Караваджо, тогда как Китти распознала бы на шоссе запряженную в фургон Брехтову мамашу Кураж. И надо всем этим (эхо-сигналами на моем экране), словно резвящиеся херувимы, суперсамолеты демонстрационного звена «Флайинг джокерз» с игральными картами на руле направления исполняли фигуру за фигурой — петли, бочки, плоский штопор и глубокий вираж во всех возможных и невозможных вариантах.

Такая вот чванная воинская идиллия окружала спустившийся с неба рыкающим ангелом самолет командующего ВВС США в Европе, с радарным профилем «Локхидконстеллейшн». Заглушив двигатели, он занял свое место перед пышными виньетками и арабесками на грандиозном полотне.

Адъютанты последними вышли из самолета, и капитан Хеллот был замыкающим. Флаги, знамена и ветроуказатели перед зданием аэропорта по-военному строго вытянулись, повинуясь встретившему Алфика свежему дыханию весеннего ветра. Старшие офицеры уже всецело предались приветственному ритуалу. Статные и подтянутые в меру своих возможностей, в ритме маршевой музыки они печатали шаг перед фронтом почетного караула из новобранцев ВВС, чей строй был подобен печатным строкам эпической прозы на бетонных страницах. Отдаваемые сверху приказы передавались вниз по инстанции лающим эхом — излюбленным средством воздействия архитекторов барокко. И на своем пути от вершин власти до рядовых ратников на самом дне эхо это звучало все грубее и грубее. Послушные строгой механической хореографии, громкие команды сплетались с голосами духовых инструментов, с шуршащими по бетону рулежных дорожек каблуками, с цокающими подковками, с отрываемыми от земли прикладами, с ложащимися на плечо и принимающими положение «на караул» карабинами, с руками в перчатках, напряженно замирающими у козырька.