в которой Жюэль по поручению дядюшки Антифера измеряет высоту солнца, воспользовавшись чудесной погодой
На следующее утро, прежде чем первые солнечные лучи бросили золотой отсвет на поверхность залива, Селик постучал в дверь комнаты караван-сарая. Антифер, которому в ту ночь даже не удалось вздремнуть, собрался в одну минуту. Жюэль поспешил за дядей.
— Судно готово, — объявил Селик.
— Мы следуем за вами, — ответил Жюэль.
— А лодочник? — закричал Антифер. — Он, конечно, спит, как дельфин в своей родной стихии! Сейчас я его хорошенько потрясу!
И он направился в каморку этого дельфина, храпевшего на весь караван-сарай. Здоровый толчок заставил Трегомена открыть глаза.
Жюэль между тем, как условились накануне, пошел предупредить нотариуса и его клерка. Они были уже готовы. Назим с трудом скрывал свое нетерпение, а Бен-Омар, бледный как полотно, еле стоял на ногах.
Селик, увидев двух египтян, не мог сдержать жеста удивления, не ускользнувшего от внимания молодого капитана.
И было чему удивляться! Каким образом завязалось знакомство у этих людей разной национальности и что побуждало их отправиться на одном судне исследовать залив? Этого было вполне достаточно, чтобы внушить подозрение полицейскому агенту.
— Эти два иностранца поедут с вами? — спросил он Жюэля.
— Да, — ответил тот не без смущения, — они наши попутчики. Мы ехали с ними вместе на одном пакетботе из Суэца в Маскат…
— Они ваши знакомые?
— Конечно. Но они держатся в стороне от нас… потому что у моего дяди очень дурное настроение…
Жюэль явно путался в своих объяснениях. Но, в конце концов, не обязан же он отчитываться перед Селиком! Египтяне пришли, потому что так захотелось французам, вот и все!
Однако Селик не настаивал, хотя такое стечение обстоятельств показалось ему более чем странным, и он решил следить за египтянами так же пристально, как и за тремя французами.
В эту минуту появился Антифер, таща на буксире Трегомена, — буксирный пароход вел за собой большое торговое судно. Если продолжить сравнения, можно добавить, что упомянутое судно еле-еле начало готовиться к отплытию: Трегомен еще не успел проснуться, глаза его слипались.
Нечего и говорить, что Пьер-Серван-Мало не желал замечать присутствия Бен-Омара и Назима. Он возглавил шествие, рядом с ним шагал Селик, остальные следовали по его стопам в направлении порта.
У конца маленького мола была ошвартована двухмачтовая яхта. Оставалось только распустить большой парус, уже взятый на гитовы[129], поставить кливер[130], парус на корме и выйти в море.
На этой яхте, под названием «Бербера», насчитывалось человек двадцать матросов — гораздо больше, чем требовалось для обслуживания маленького судна водоизмещением в пятьдесят тонн. Жюэлю это бросилось в глаза, но он ни с кем не поделился своим наблюдением. Впрочем, вскоре он сделал еще одно открытие: из двадцати человек экипажа по крайней мере половина не были моряками. Действительно, это были полицейские агенты из Сохора, севшие на судно по приказанию Селика.
Ни один здравомыслящий человек, взвесив обстановку, не дал бы теперь и десяти пистолей за сто миллионов наследника Камильк-паши… если, конечно, они вообще находились на острове.
Пассажиры вскочили на борт «Берберы» с ловкостью моряков, привыкших проделывать подобные упражнения. Ради истины стоит заметить, что под тяжестью Трегомена легкое суденышко дало чувствительный крен на бак-борт. Погрузить нотариуса, у которого уже останавливалось сердце, было бы делом нелегким, если бы Назим не сгреб его в охапку и не швырнул на палубу. Так как боковая качка не замедлила оказать на Бен-Омара свое тлетворное действие, он поспешил забиться в кормовой отсек, откуда немедленно послышались протяжные жалобные стоны. Что касается инструментов, то переноска их была обставлена тысячью предосторожностей. Хронометр нес Жильдас Трегомен — в носовом платке, крепко держа платок за все четыре конца.
Хозяин судна, старый араб с суровым лицом, приказал выбрать якорную цепь, поднять паруса и, по указанию Жюэля, переданному через Селика, взял курс на северо-восток.
Итак, судно направилось к острову. При западном ветре добраться до него можно было за двадцать четыре часа. Но строптивая природа всегда что-нибудь да придумает во вред людям. Если ветер был благоприятный, зато небо сплошь обложило тучами. А нужно было не только держаться восточного направления, но и прибыть в строго назначенное место. Для этого требовалось сделать двойное наблюдение долготы и широты, первое — до и после полудня, второе — в тот момент, когда солнце будет переходить меридиан. Пока небесное светило не сочтет нужным осчастливить своим появлением, Жюэль не сможет определить высоту. А в этот день капризное светило упорно решило не показываться.
Вот почему Антифер, расхаживая взад и вперед по палубе «Берберы», с лихорадочным беспокойством глядел больше на небо, чем на море. Не остров высматривал он сейчас в туманной дали, а солнце!
Трегомен, усевшись у гакаборта, огорченно покачивал головой. На лице Жюэля — он стоял тут же, на корме, — сквозило выражение досады. Задержка… опять задержка… Неужели этому путешествию не будет конца? И он переносился мыслью за сотни, сотни лье, в Сен-Мало, в маленький дом, к своей дорогой Эногат, терпеливо ожидавшей письма, которое никак не могло дойти до нее.
— А если оно так и не покажется, это самое солнце? — спросил Трегомен.
— Тогда я не смогу произвести наблюдения, — ответил Жюэль.
— Но, когда нет солнца, разве нельзя сделать расчеты по луне или по звездам?
— Разумеется, можно, но сейчас ведь новолуние, а что касается звезд, то я боюсь, что и ночью будет так же облачно, как днем. Да и наблюдения сами по себе очень сложные, и их трудно вести на борту такого неустойчивого судна, как эта яхта.
И в самом деле, ветер свежел. На западе клубились густые тучи, словно извергнутые гигантским кратером.
Трегомену было очень скучно. Он держал на коленях доверенный его заботам ящик с хронометром, а Жюэль с секстантом в руке тщетно ожидал случая пустить его в дело.
Внезапно тишину нарушили ужасные проклятия и бессвязные выкрики дядюшки Антифера. Он грозил кулаком солнцу, которое, как сообщает библия, послушалось когда-то Иисуса Навина[131], а сейчас не хотело выполнить куда более скромное желание нашего малуинца.
Оно словно смеялось над ним, посылая время от времени свои лучи в разрывы между тучами. Разрывы эти быстро затягивались, словно какой-то злой дух там, в вышине, мгновенно зашивал прорехи одним взмахом иглы. Не было никакой возможности уловить момент появления светила, чтобы определить высоту. Несколько раз Жюэль пытался это сделать, но все его попытки были безуспешны.
