Итак, с «книгой» этого электрика было все в порядке — сосали клеточные насосы, сновали туда-сюда ионы натрия, хлопали диафрагмы, но никаких записей в этой «книге» уже не было. Так куда делся «текст» из тела, во что он превратился?
И это же был всего один обыденный факт из, наверное, миллионов подобных фактов, известных медицине, — нужно всего на 5–6 минут оставить мозг без кислорода, и человек уйдет из тела, хотя само тело будет жить и без него. Реаниматоры описывают различные случаи, из которых вытекает вывод — ничего из памяти человека не стирается.
Мы помним все
Вот случай из книги реаниматолога А.Ю. Аксельрода «Оживление без сенсаций»: «У одной старушки во время операции по поводу болезни глаза произошла остановка сердца. Она пришла в сознание и стала говорить только по-французски: у нее в детстве дома говорили на этом языке. И вот всю свою жизнь она постепенно восстанавливала в памяти, проживая десятилетия за два-три дня. Потом и русский язык вспомнила».
Сам Аксельрод к этому факту относится только как к курьезу, поскольку никак не может его объяснить, но ведь это факт!
И это не единичный случай. В 2012 году телеканал «Лайф Ньюс» передал сюжет о старике Кеннете Эдвардсе. В 30-х годах его отец поставлял оборудование на 1-й Московский часовой завод, Кеннет приехал с ним в СССР, увлекся идеями социализма и остался у нас навсегда. 75 лет он говорил только по-русски, забыв английский. Однако на 95-м году у него случился инсульт и в результате он начисто забыл русский и снова стал говорить только на английском. Сопровождался ли его инсульт клинической смертью, в сюжете не сказано, но даже если и не сопровождался, то выведение инсультом из работы большого участка мозга не могло не произвести путаницу в памяти.
И в то же время: «Экспериментальные работы в этой области показывают, что при нормальной температуре мозг может бездействовать не более пяти-шести минут, после этого он не способен к восстановлению всех своих функций… — пишет Уотсон, одновременно подчеркивая: — после этого еще восстановима деятельность отдельных органов, например сердца и легких, однако организм в целом не способен вернуться к самостоятельной жизни».
Отвлекусь, если человек это только тело, то тело это не более чем химический реактор, и вот эти 5–6 минут клинической смерти категорически противоречат химии — даже если реакция идет с потреблением тепла (энергии), то и в этом случае нет у химиков проблем остановить реакцию на пять минут и снова ее продолжить. Я 22 года занимался осуществлением таких реакций. Можно остановить подачу энергии в реактор на час, на 10 часов, на 10 суток — будут только механические (газодинамические) проблемы возобновления реакции, но химической проблемы не будет!
Врачи и физиологи установили, что когда человек находится в состоянии умирания, то организм делает все, чтобы спасти мозг. То есть если тело теряет кровь, то организм будет отключать от кровоснабжения все органы и остатки крови гонять только по кругу: сердце — легкие (насыщение кислородом) — мозг.
«Серьезные» ученые установили, что тело, как армия, спасает своего генерала. Возражений против этого утверждения нет, но вот вопрос: «А кому нужен генерал без армии?» — «серьезные» ученые себе не задают. А почему?
Вот остановилось сердце, в организм перестал поступать кислород и весь организм «подвис» только на энергии реакции гликолиза. Как вы думаете, какой орган умирает первым? Руки? Ноги? Глаза? Сердце? Печень? Желудок? Не угадали! Примерно через 5 минут первым умирает генерал — мозг! А армия? Армия — остальной организм — спокойно себе живет дальше без генерала. Прекрасный, кстати, реаниматолог А.Ю. Аксельрод пишет, что если мозг пациента поврежден (отсутствием кислорода) необратимо, но дыхательный центр функционирует, то «жизнь такого больного можно поддерживать неопределенно долго, вливая ему питательный раствор непосредственно в желудок». Ну и как это объяснить?
Пока билось сердце, организм делал все, чтобы спасти мозг, а потом, когда в организме еще полно энергии, всего через 5 минут и в первую очередь организм уничтожает именно мозг?! Чтобы вы поняли, что такое 5 минут и каковы запасы энергии в организме, перескажу факт, сообщенный Аксельродом: вырезанное из тела сердце в солевом растворе билось 99 часов! А мозг, который в некоторых случаях выдерживает пробивание ломом, через 5 минут умирает?! «Серьезные ученые», вы что, не понимаете, что в ваших рассуждениях что-то не так?
В тексте А.Ю. Аксельрод везде пишет, что мозг или подкорковая его часть погибает или умирает. Но когда умирает живой белок, то он в течение нескольких суток разлагается. И что, это действительно происходит в мозгу умершего человека, жизнь тела которого поддерживают реаниматоры? Нет! Никаких таких изменений в мозгу нет, и когда такой вопрос уместен, то А. Аксельрод говорит уже не о смерти мозга, а о «необратимых изменениях» подкорковой части мозга, но что это за изменения, судя по его книге, «серьезная наука» до сих пор опять-таки «не в курсе дела». И говорит «серьезная наука» о смерти или «необратимых изменениях» мозга только по результату — по тому, что в течение 5 минут после остановки сердца врачи еще могут воскресить человека, а после 5 минут воскрешают только его тело.
Простите, но ведь с точно таким же по своей природе спинным мозгом, состоящим из тех же нейронов, ничего не происходит! А в головном мозгу, как уверяют попы церкви Святой науки, всего лишь через пять-шесть минут заканчиваются «необратимые изменения»? Химия таких изменений не знает, у нее любая реакция обратима, поэтому, «серьезные ученые», назовите, к примеру, какие молекулы вещества А необратимо разложились на Б и В? В ответ молчание. Мантры «необратимых изменений» попам хватает для объяснения всего.
Противоположный клинической смерти случай я недавно давал — это Карлос Родригес, у которого удалили 60 % мозга («книги»), а его умственные способности (текст книги) не пострадали. (Уотсон написал о подобном чуть выше.)
Случаи, подобные случаю с Карлосом Родригесом, известны уже много веков, вот случаи, подобранные с прошлого века.
«…Случай, описанный известным доктором Дето. Когда врач работал в Алжире ассистентом профессора Брока, к ним на прием пришел араб с раздробленной надбровной дугой. Внешне рана не представляла ничего особенного. Пострадавшему была сделана перевязка, и он был отпущен восвояси. Спустя некоторое время больной поправился и стал вести привычную жизнь. Но спустя некоторое время он внезапно, безо всяких симптомов болезни, скончался. Патологоанатомическое вскрытие показало, что вместо лобного сегмента мозга умершего находился огромный гнойник. Около шестой части всего мозгового вещества было нарушено, причем процесс нагноения длился не менее трех месяцев.
В реферате доктора Робинсона в Парижской академии наук описан еще более уникальный случай. Пожилой человек шестидесяти лет был ранен в теменную область острым концом штыка. При этом вытекло немного крови. На протяжении месяца рана ничем не напоминала о себе. Затем пострадавший стал жаловаться на плохое зрение. При этом никаких болей человек не ощущал. Спустя некоторое время больной неожиданно умер с признаками эпилепсии. Вскрытие показало, что у скончавшегося не было головного мозга — сохранилась только тоненькая оболочка мозгового вещества, содержащая продукты гнилостного разложения. Почти месяц человек жил, практически не имея головного мозга.
…В 1935 году в госпитале Святого Винсента в Нью-Йорке родился ребенок, у которого полностью отсутствовал мозг [врожденное отсутствие головного мозга называется Анацефалией]. Тем не менее, наперекор всем медицинским концепциям, в течение 27 дней он жил, ел и кричал, как делают это все новорожденные. Причем поведение ребенка, как утверждали очевидцы, было абсолютно нормальным, и о том, что у него нет мозга, до вскрытия никто даже не подозревал.
В 1940 году доктор Августин Итуррича сделал сенсационное заявление в Антропологическом обществе в Сукре (Боливия) и поставил своих коллег перед дилеммой, которая и сегодня остается без ответа. Он и доктор Николас Ортиз долго исследовали историю болезни 14-летнего мальчика, пациента из клиники доктора Ортиза. Подросток находился там с диагнозом опухоль в мозгу. Юноша был в полном рассудке и сохранял сознание до самой кончины, жаловался только на головную боль. Когда патологоанатомы произвели вскрытие, то были изумлены. Вся мозговая масса была полностью отделена от внутренней полости черепной коробки. Большой нарыв захватил мозжечок и часть головного мозга. Напрашивался вопрос: чем же думал мальчик? Загадка, с которой столкнулись врачи Ортиз и Итуррича, была не так головоломна, как та, с которой познакомился известный немецкий специалист в области мозга Хуфланд. Он полностью пересмотрел все свои прежние взгляды после вскрытия черепной коробки человека, которого разбил паралич. Больной до последней минуты сохранял все умственные и физические способности. Результат трепанации был ошеломляющим: вместо мозга в черепной коробке умершего оказалось немногим более 300 грамм воды.
