Фаун проснулась от звука его голоса, привстала на локте и заметила гостей:
— С ума сойти! Они вернулись.
— Я думал, ты вчера говорила, что избавилась от них. Опять.
— Так я избавилась. Ну, я так думала. Отнесла коробку на другую сторону озера и выпустила их в лес.
Даг пристально разглядывал этих оставшихся после его провалившихся экспериментов с щитами мышей. Они все выжили; была ли у них какая-то особенная решимость? Должна была быть — чтобы оббежать половину лагеря Новолуния.
— Я думал, у крестьянской девушки вроде тебя найдутся более беспощадные способы, как избавиться от мышей.
— Ну, если бы они гадили в моей кладовой, то конечно. Но их единственное преступление в том, что они в тебя влюбились. Смерть кажется очень жестоким наказанием за это. — Ее большие карие глаза задумчиво смотрели на него.
— Заколдовались, — поправил он ее строго. — Не думаю, что у мышей достаточно мозгов, чтоб влюбиться.
На ее щеках появились ямочки:
— Никогда не замечала, чтоб для этого были нужны мозги.
— Это точно, Искорка. — Он поднялся на ноги, поскрипывая суставами, затуманенным взглядом окинул комнату, нашел свою коробку, положил ее на бок перед уставившимися на него мышами — их головки поворачивались вслед за его движениями — и загнал их туда. Отнеся их за дверь на открытое крыльцо Аркади, он высыпал их за перила. Они с тихим писком упали в траву, прыгая там неповрежденные, и, выведенные шоком из транса, резво убежали прочь. На некоторое время. Даг потряс головой и поплелся обратно вовнутрь, где сидела Фаун, прелестно нагая, и хихикала в ладошку.
— Бедняжки!
Он улыбнулся и открыл свой Дар навстречу ее, светящемуся, будто нагретому солнцем. И замер, моргая.
Под ее живой воронкой вертелась еще одна маленькая искра. Он узнал ее сразу же — по тому разрывающему сердце почти что месяцу, когда он и Каунео…
У Фаун нет чувства Дара. Это было его задачей — следить, когда изменение блеска в ее Даре просигналит о времени ее плодовитости, и переключиться на другие формы удовольствия. И все восемь месяцев их брака и до того она доверяла ему в этом вопросе. Как он мне упустить сигналы прошлой ночью? Проклятье, он ведь знал, что время почти настало!..
«Нет, не проклятье… ничего такого». Дыхание сбилось в его горле в комок вины, ужаса и радости. Если бы он взял один из скальпелей Челлы и вскрыл себе грудную клетку, его сердце не стало бы в этот момент более уязвимым.
Она может не удержаться… Более половины таких зачатий не происходит, многие из оставшихся обрываются в первые несколько недель, лишь едва откладывая месячные женщины. Это было одно из самых строгих и наименее обсуждаемых общественных правил Стражей Озера — не отпускать замечаний по поводу этого мерцающего знака в Даре женщины, пока она сама не заговорит об этом. Должен ли он сказать что-нибудь до того, как сам будет уверен? И когда это будет? Фаун уже однажды была беременна; как скоро она узнает симптомы?..
Будут ли они такими же относительно ребенка-полукровки? Если эта искра выживет до того, чтобы стать ребенком?..
— Даг? — сказала Фаун неуверенно. — Ты хорошо себя чувствуешь? Почему ты на меня так смотришь?
Он упал рядом с ней на колени, склонился, схватил ее на руки и обнял яростно и как бы защищая. Он чувствовал себя беспомощным, как никогда.
— Потому что я люблю тебя, — сказал он ей.
— Ну, хорошо, — сказала она, несколько потрясенная его пылом. — Я знаю… — И польщенно обняла его в ответ.
«Отсутствующие боги… Что же нам делать теперь?»
Глава 10
— Когда вы собираетесь сказать ей, Даг? — спросил Аркади с любопытством.
Даг поспешно свернул свой тянущийся Дар, тревожно следующий за Фаун вниз по дороге к шатру целителей. Сегодня она ушла раньше, чтоб помочь ученицам травника собрать утренний груз для крестьянского рынка. С того часа нежности в их постели прошло пять головокружительных дней…
Он поднял голову, обнаружил, что мальчишки широко улыбаются ему над чашкой чая и кидальником, и сжал зубы. Он подумал, что сможет выдержать эти ухмылки, обращенные к нему; и никогда не сможет, если они будут обращены к ней. Уже из-за этого он должен сказать ей побыстрее. Или отколотить их, смотря по тому, что произойдет раньше.
— Когда будет понятно… что это не то, что мы проходили… боги. Тот ужас, о котором вы мне рассказывали. Когда она укрепляется в неправильном месте. И мне нужно… Сначала я должен…
Барр и Ремо смотрели непонимающе.
— Это благополучно пройдено, — успокоил его Аркади. Даг выдохнул.
— И другое… как у Тавы Килдир…
— Тоже нет, — сказал Аркади. — Этим утром оно похоже на очень милое зачатие в правильном месте стенки матки, точно там, где ему полагается быть.
И не близнецы, мог добавить Даг. Женщины Стражей Озера почти никогда не рожали близнецов, но когда это случалось, как раньше рассказывал Аркади, то возникали проблемы. К другим неприятностям добавлялся стресс матери, или даже совершенно дикое сращивание детских тел. «И Фаун такая маленькая…» Этого тоже нет, напомнил себе Даг. Ничего этого нет. Целую категорию сложностей он мог отбросить прямо сейчас.
— Знаете, — сказал Аркади, — почти все подмастерья проходят этап, когда они убеждены, что идут вниз с каждой новой болезнью, о которой узнают. Я думал, вы будете выдающимся исключением. Кажется, мне не стоит больше так думать.
Барр захихикал. Даг сумел не рвануться к нему через стол, и на мгновение возгордился от собственного самоконтроля. Прямо сейчас ему были нужны позитивные мысли.
— В этой игре это женское дело, — уверил его Ремо со всей уверенностью полной неопытности. — Они следят за всеми этими штуками, Даг. Расслабься.
— Это не игра, — проворчал Даг. — Отсутствующие боги! Неужели я был таким же идиотом в вашем возрасте? Наверное, был. — Беззаботная реплика Ремо немедленно напомнила ему, что у Фаун здесь нет родственниц, чтоб окружить ее заботой, как неким фамильным одеялом.
Барр потряс головой:
— Никогда не видел тебя в таком смятении, Даг.
«Я никогда не сталкивался с этим раньше, ты, юный дурень!.. Это все в новинку!» В новинку для него, по меньшей мере. И старо, как мир.
— Забавный я, правда?! — отрезал Даг. Он резко встал. — Пойдемте, Аркади. Поговорим на крыльце. Оставим этих двоих с их помоями.
— Это завтрак! — запротестовал Барр с насмешливым возмущением. — Мы не завтракаем помоями!
— Разве что чаем, — предположил Ремо, постучав по кружке.
Аркади пошел за ним без слова протеста. Даг захлопнул за ними дверь, отрезав смех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
