Читаем без скачивания Багровые ковыли - Виктор Смирнов

Из-за этих «странностей» генерала о нем ходило много сплетен и небылиц. Да и завидовали его славе. Нина вначале все это переживала, а затем привыкла. Такой у ее мужа нрав, такая судьба.

Нина дождалась своей минуты, встала:

– Я с тобой.

– Растрясет, – проворчал Слащев. – Поедем быстро.

– Выдержу.

– До Мелитополя сто тридцать пять верст!

Она, не отвечая, быстро оделась, взяла сумку с перевязочными материалами и пузырьками. Шприц для морфия – на всякий случай. Дорога действительно тряская и долгая, а машина не салон-вагон. Может не выдержать Яков Александрович. Прихватила и карабин. Поедут-то по рокадной дороге, вдоль линии фронта. Всякое может быть.

Эх, нет здесь железных дорог. Степь…

Выехали еще затемно, перед рассветом. На ветру, в открытой машине, было прохладно. Хорошо, что расторопный Пантелей прихватил с собой еще несколько шинелей.

По дороге Слащев велел заехать в Блюмендорф. Встревоженный герр Питер, в ночном колпаке и халате, пошел будить Барсука-Недзвецкого.

– Дал бы поспать молодым, – укорила его Нина.

– Все. У них было время. Кончился медовый месяц.

Владислав вышел к машине, не забыв застегнуть последнюю пуговицу гимнастерки еще в сенях. Откозырял.

– Слушай, кто у тебя из родственников в артиллеристах? Фамилия твоя, звать Лев.

– Лев. Брат. Звукометрист, инженер.

– Приехал к тебе в гости.

– Да ну! – обрадовался Барсук.

– Только по ту сторону Днепра. Скоро пришлет тебе подарочки, пудов по пять каждый. Ставь свои пушки в балки, не то сразу засекут.

Растерявшийся Барсук долго глядел вслед машине: в утренних сумерках виден был только синеватый столб пыли, быстро перемещавшийся по степи.

Надо же, Левка у красных! Такой интеллигентный, подававший большие надежды в артиллерийской науке. Его учитель Владимир Давидович Грендаль, выдающийся ученый, называл брата своим преемником. Впрочем, Грендаль тоже у красных. И тоже, кажется, в Бериславе. Почему же тогда и Левке не быть у них? Так вот с кем предстоит сразиться ему, простому артиллеристу-практику, знатоку прямой наводки и сурового, в упор, боя!

Проклятая война! Уничтожение русского семени!

Владислав тихо, на цыпочках, вошел в дом, стараясь не разбудить Наташу. Снял с одной из подушек белую наволочку, смял, сунул в карман. Нацепил шашку. Вышел во двор седлать коня.

Герр Питер, успевший уже сменить ночной колпак на картуз, встревожился:

– Герр оберст, а как же фрюштюк? Голодный баух… брюхо… нехорошо.

Владислав только махнул рукой: отстань, мол.

«Руссо-Балт» – надежная машина. Прочнее всех «немцев» и «итальянцев», не говоря уже о нарядных французских «морсах». Но жесткая. Трясло сильно. Слащев согнулся, держась за живот. Нина старалась незаметно поддерживать его. Поглаживала по руке.

Проезжая по заповеднику «Аскания-Нова», спугнули нескольких цветастых птиц и диковинных животных, разбежавшихся два года назад по степи и чудом выживших. Из кустарника на краю балки за ними следили две зебры, сторожко прядали ушами. Зверье, которое Фальц-Фейны завозили сюда из дальних стран, превратилось в объект охоты, стадо оглядчивым и диким.

– Напрасно ты сказал Владиславу про брата, – заметила Нина, голос ее от тряски вибрировал и дрожал. – Переживать теперь будет.

– Это не страничка семейной хроники, – строго ответил Слащев. – Это военный факт, важный для артиллериста.

Глава пятнадцатая

Семь верст от Блюмендорфа до Днепра Барсук проскакал за четверть часа: конь, привычный к артиллерийскому уносу, быстрее не мог, не был приучен. В кустарнике сидел пост артразведки: солдаты ночью ходили на ту сторону, теперь, перевернув каюк, сушили на нем одежду, ждали солнца. Вода в Днепре розовела под рассветным небом.

– Давайте лодчонку, – приказал Барсук.

Хлопцы играючи поставили каюк на воду. Полковник в два узла привязал к шашке белую наволочку, воткнул клинок острием в нос каюка. Получился белый флаг. Оттолкнулся веслом от берега, погреб к островку, что виднелся вдали, поближе к крутому «большевистскому» берегу. Островок порос невысокими вербами. У Берислава, где испокон веку переправлялись через Днепр, было несколько таких островков и кос. Быстрая вода зачастую перегоняла песок с места на место, и получалось так: еще в прошлом году здесь был остров, а в нынешнем – такая глубина, что и дна хорошему пловцу не достать.

Светало быстро. Издали кусок белой ткани на носу каюка, подпаленный рассветом, казался красным.

Возле разведчиков, даже не прошелестев пересохшей за лето травой, возник капитан Шаров.

– Куда он? – спросил как будто лениво, искоса глядя на лодку.

– Не можем знать, – ответили солдаты. – Не докладал его высблагородие.

Шаров глянул на притаившийся в кустах, как зелено-серый удав, ручной пулемет «льюис», перевел взгляд на каюк с пламенеющим флагом.

– Если поплывет за остров, срежьте! – приказал артиллеристам.

Те не пошевелились. Барсука они любили за храбрость, доброту, веселый нрав. Да пусть хоть и к большевикам уплывет – скорее они капитана пристрелят. Шаров вмиг оценил обстановку, стал настороженно следить за каюком. Если командир артдивизиона уйдет к красным, с него, Шарова, голову снимут. А что делать?

С того берега тоже наблюдали за лодчонкой с одиноким гребцом. На обрыве выросли несколько фигур.

Барсук пристал к острову, протаранив песок. Встал на бугорочек возле вербы, выпрямился во весь рост. До красных было шагов сто пятьдесят, не более. Для хорошего стрелка не расстояние.

– Эй, на берегу! – крикнул Владислав.

Артразведчики следили за происходящим с тревогой.

– Если на латышей нарвется, срежут, – сказал унтер. – Народ аккуратный, что немец. Только злее.

Красные ответили Барсуку не сразу. Поговорили о чем-то между собой, посовещались.

Раздались сухие щелчки, и с вербы под ноги Барсуку посыпались продолговатые вербовые листья. Иные долетели до воды, и их подхватило быстрое течение.

– Не стреляйте, черти! – крикнул Барсук. – Я по делу!

– Что надо, фысокоблагородие? – крикнул один из «большевичков», стараясь пересилить шум текущей под обрывом воды. Акцент был прибалтийский, а в голосе звучала насмешка. Но зоркоглазый, черт. Разглядел «беззвездные» полковничьи погоны. – Гофори дело!

– Покличьте кого из артиллеристов! Мне нужен Барсук-Недзвецкий! – Еще громче крикнул в сложенные ладони: – Барсук-Недзвецкий!

На красном берегу снова посовещались. Но позы были мирные, никто не спешил больше снимать с плеча винтовку. Все, должно быть, знали, что ожидаются тяжелые бои и большие жертвы. Стоит ли огород городить раньше времени?