«Конура» теперь принадлежала ей, но из-за возраста Отэм и специфики бизнеса Эверетт выступал в качестве ее гаранта. Все решения должны были получать его одобрение. Когда Отэм рассказала Эверетту о своих планах, он ей отказал. На «Конуре» не должно быть ни ссуд, ни закладных.
Насупившись, он уселся в кресло напротив Отэм.
– Ты сердишься?
– Да… Нет. Не знаю.
Отэм смотрела на мужа в смятении. Его отказ противоречил всему, что она до сих пор знала об этом человеке. Он не вникал в ее дела, не вмешивался и не задавал вопросов. Что бы она ни делала, это не вызывало у него возражений. До сегодняшнего дня.
– Сама не пойму, – ответила она. – Удивлена и очень огорчена.
– Лучше бы ты сказала мне заранее, что собираешься делать.
– Я хотела подождать, пока не буду уверена. Этот бар каждый вечер полон, а по выходным просто переполнен. Если мы расширимся, то сможем удвоить доходы по сравнению с нынешними.
– Отэм, ты в этом деле новичок. Я знаю этот бизнес и знаю посетителей баров. Они очень непостоянны. Они будут приходить в бар год, может быть, даже два. А потом они найдут другую излюбленную точку. Если мы расширим дело, то кончим тем, что у нас будут пустые залы, а на шее повиснут выплаты по закладным. Я отнюдь не хочу, чтобы с тобой такое случилось.
– Я могу подождать, когда мне исполнится двадцать один, – возразила девушка упрямо, – и сделать по-своему.
Он посмотрел на нее так, как смотрят на непутевого ребенка:
– Можешь, но не станешь.
Эверетт был прав. До тех пор пока он жив, ей придется делать так, как хочет он. Отэм не знала, в чем была причина – в ней или в его писательстве, – но в жизни Эверетта появились новые побуждения. Он был спокоен, доволен и совершенно не походил на того грустного человека, за которого она выходила замуж. Он совершенно бросил курить и ограничил дневную норму спиртного одним бокалом вина за обедом. Бесчисленные чашки кофе заменил цветочный чай. Эверетт сражался за свою жизнь, и Отэм восхищалась им как бойцом. Тем не менее она не могла просто спокойно ждать.
– А если я сумею раздобыть деньги без закладных, тогда ты согласишься?
Он кивнул и сказал примирительно:
– Соглашусь.
Отэм встала с кресла, подошла к окну и стала глядеть вниз на людей, идущих к «Конуре». Был один способ достать деньги… Ллойд Мэрфи сказал, что она может обратиться к нему, если ей что-нибудь понадобится. Даст ли он ей в долг? Если да, то что он захочет получить взамен? И чем она захочет отплатить? Отэм встала на носки.
– К черту. Пошло все к черту. Я еду домой.
Эверетт улыбнулся:
– Ты такой ребенок, Отэм. Каждый раз, когда ты обижаешься, или злишься, или расстраиваешься, ты как ураган носишься по квартире и кричишь, что уезжаешь домой. Ты уже три месяца едешь домой, да вот никак не соберешься.
– Стало быть, пришло время. – Она тряхнула своими длинными каштановыми волосами, прошествовала к телефону и набрала номер аэропорта. Посмотрела на Эверетта. – Мне заказать один билет или два?
– Ты спрашиваешь, не хочу ли я поехать с тобой?
– Если ты не против того, чтобы остаться с тетей Молли. Я буду занята. Есть несколько вещей, которые нужно сделать. А потом я еще хочу повидаться с Эллой.
Он кивнул:
– Закажи два. Я буду рад увидеть Молли.
Элла многое изменила в закусочной. Помещение теперь было опрятным и чистым, с красно-белыми в клетку занавесками на окнах и ярко-красными скатертями на столах. У столика официантка в белом принимала заказ. И сама Элла изменилась. Она выходила замуж за водителя грузовика, у которого было двое детей.
Элла стояла на кухне, повернувшись спиной к двери. Отэм улыбнулась, вспомнив, как они в первый раз пришли сюда.
– Один гамбургер, – сказала она, – лук можешь оставить себе, мордашка.
Услышав ее голос, Элла повернулась. Женщины крепко обнялись.
Элла немного отстранилась и посмотрела на подругу:
– О-о-о, ты все хорошеешь и хорошеешь. Черт, у Рекса ты бы просто купалась в долларах.
Она провела Отэм в свой офис в конце закусочной и налила в два стакана самогона из бутылки.
– Спорю, что в Сан-Франциско не сыщешь ничего подобного.
Отэм отхлебнула и сморщила нос от крепости напитка.
– Сивуха.
– Только-только из змеевика.
Отэм удобно развалилась в кресле, рассматривая Эллу. «Ну и парочка, – подумала она. – Я, сорная трава, норовлю разбогатеть. Элла, бывшая шлюха, норовит обзавестись семьей». И все же между ними была крепкая связь. Элла все знала. С Эллой не надо было притворяться.
– Что нового в городе?
Подруга улыбнулась:
– Ты имеешь в виду – что новенького у Осборнов?
Отэм лишь кивнула в ответ.
– Особых новостей нет. Харриет, жена Джорджа, только что вернулась из поездки в Париж. Би, жена Хомера, посещает церковь; она и еще несколько женщин организовали что-то вроде приюта для детей. Хомер мэрствует, Джордж носится туда-сюда, на побегушках у старшего братца. О Дэйле мало что слышно. Он странный, настоящий затворник.
– Благотворители, – сказала Отэм. – Они все кажутся такими лилейно-белыми. Неужели в этом семействе не происходит ничего предосудительного?
– Я, во всяком случае, ничего такого не слышала. Дуглас содержит какую-то женщину, которая живет в городе, но это чепуха. Он мужчина, к тому же вдовец.
– А что Брайан? Приезжал летом домой на каникулы?
– Нет. Я слышала, он провел лето на Ривьере. Да, еще он расстался со своей девушкой. Лайза Олбрайт вышла замуж за мужчину из Луисвилла.
Отэм не интересовала ни Лайза Олбрайт, ни то, за кого она вышла замуж, однако девушка почувствовала удовлетворение оттого, что разрыв между отцом и сыном углублялся. Она улыбнулась:
– Как печально.
Элла тоже усмехнулась:
– Как относится Молли к твоему браку с Эвереттом? Она тебя допрашивала?
– Ни слова не сказала. Видно, догадалась, что я вышла за Эверетта из-за бара. У тети Молли есть такая способность – смотреть на кирпичную стену и видеть, что происходит по другую сторону. – Отэм помолчала и улыбнулась. – Пришлось, конечно, поуговаривать, но тетя Молли в конце концов согласилась погостить несколько недель у нас. Надеюсь, что удастся задержать ее подольше. – Она посмотрела на часы, встала и поставила недопитый стакан на стол. – Я бы рада остаться и поболтать, Элла, но у меня здесь кое-какие дела, и мне надо их закончить до закрытия магазинов. Я пробуду в Кентукки еще несколько дней. Почему бы тебе не привести к нам Клиффа завтра вечером? Устроим фуршет. А потом убежим и потреплемся. Ты мне подробно расскажешь о своем шоферюге.
Элла кивнула и широко улыбнулась:
– Звучит заманчиво. Мы придем.
Они вместе прошли через закусочную. Отэм попрощалась и поспешила к своей машине. Двигатель чихнул, завелся, и Отэм отъехала от тротуара. Лицо ее стало спокойным и серьезным, она повернула в сторону пригорода.
