— Покажи мне.
Вот так легко?
Она показала: шланг соединялся с предметом на задней стене при помощи манжеты.
— Его нужно повернуть. Вот так, — показала она руками.
Он присел на корточки, вцепился в металлический предмет и уперся спиной в стену. Манжета подалась. Еще раз. Он вращал деталь, пока та не оказалась в его руках. Шланг освободился. Из него выплеснулось немного воды. Лори кивнула и отвернулась.
— Помощник Ученого, куда поступает эта вода?
— Она разделяется, — объяснила Лори. — Поверхность ГРУМа собирает солнечный свет и передает его энергию воде. Вода разделяется. Кислород поступает в один бак, а водород — в другой. Когда они вместе поступают в двигатели, энергия возвращается, и получается пламя.
Он попытался представить себе разделяющуюся воду, когда Лори спросила:
— Почему ты хочешь знать?
— Я был Ученым. Почему ты мне объяснила?
Она мягко переплыла через сиденья и оказалась у контрольной панели. Град укрепил свернутый шланг в грузовом отсеке.
Должно быть, бак скрыт за стеной. Видимо, в ГРУМе почти истощилось топливо… которое распадается надвое… Теперь, наверное, ГРУМ заполнен: искусственный пруд на стволе заметно истощился.
Град подошел к Лори и стал за ее спиной. Лори немедленно нажала на голубую кнопку, и экран, символы на котором она рассматривала, погас прежде, чем Град успел разглядеть хоть что-нибудь. Град уже почти забыл о своем вопросе, как вдруг она обернулась и сказала:
— Ученый так меня тренировал. С тех пор, как мне исполнилось десять. Если я не могла ответить, он ставил меня на какую-нибудь грязную работу. Но я не хочу, чтобы ты нажимал на мои кнопки, Джеффер, эта информация секретна.
— Помощник Ученого, кто может называть тебя Лори?
— Не ты, размор.
— Это я знаю.
— Ученый. Мои родители.
— Я ничего не знаю о местных брачных обычаях.
— Разморы не вступают в брак.
— Ты же не размор. Твой муж тоже будет называть тебя Лори?
Воздушный шлюз лязгнул, и Лори с некоторым облегчением спросила:
— Кланс?
— Да. Включи опять этот экран, Лори. Ладно?
Она поглядела на Града, потом на Кланса.
— Давай, — сказал Ученый, и она подчинилась.
Она настояла на своем: показала размору, что есть научные секреты и что она не выдает их так просто. Вновь игры во власть. Если бы она действительно хотела сохранить тайну, она сама бы открутила шланг.
Голубые огни и цифры имели отношение к тому, что двигало ГРУМом, зеленые отвечали за органы чувств ГРУМа, желтые открывали двери, белые читали кассеты… и еще что-то. Град был уверен, что они были способны на большее, чем он понял. А красные? Он никогда не видел, чтобы нажимали на красные кнопки.
Каждый раз, когда он глядел на экран, цифры там увеличивались, и теперь там значилось: 02 — 1.664; Н2 -3.181. Кланс одобрительно кивал.
— Готовы взлететь в любое время. Все же, думаю, нужно заполнить остальные резервуары. Джеффер, подойди ко мне. — Он выключил голубой экран и активизировал желтый. — Вот эти цифры скажут тебе, что приближается гроза.
— Что это?
— Показатель наружного давления воздуха.
— А разве нельзя просто увидеть, как идет гроза?
— Как идет, да. Как образуется, нет. Если давление быстро понижается день или около того, значит, готовится гроза. Можно произвести впечатление на граждан. Все это строго секретно, разумеется.
Град спросил:
— Куда отсюда направится дерево?
— Прочь из зоны дождя. Потом к Брайтон-Дереву, они нас уже долгое время не видели. Град, у тебя есть хорошая возможность поглядеть на колонии и сделать выбор между ними.
— Для чего, Кланс?
— Для твоих детей, разумеется.
Град рассмеялся:
— Кланс, откуда у меня возьмутся дети, если я проведу всю свою жизнь в Цитадели?
— Ты что, не знаешь о Праздниках?
— Никогда о них не слышал.
— Ну так знай: в конце каждого года, когда Вой проходит перед Солнцем, все разморы собираются вместе около Устья. Праздник длится шесть дней, во время которых разморы спариваются, и сплетничают, и играют в разные игры. Даже пища поступает с внешней кроны. Праздник начнется через тридцать пять дней.
— Никаких исключений? Даже для Помощника Ученого?
— Не беспокойся, ты пойдешь, — кашлянул Кланс.
Лори отвернулась, демонстрируя прямую спину и копну белокурых волос. Град подумал: «А как Лори сможет иметь детей?» Не похоже, что Ученый ее любовник. Град знал, что тот вызывает себе женщин-разморов из внутренней кроны. Если она никогда не оставляет Цитадель, как она найдет себе мужчину? Меня?
Разморы могут иметь детей, но Лори — нет, и помочь этому нельзя. Он не должен думать о Лори как о враге.
Просыпаясь, она почувствовала рядом чужую плоть. Это часто случалось. Минья повернулась, старясь не задеть рукой спящего рядом с ней гражданина, чтобы случайно не причинить ему боль.
Ее движение разбудило его. Он осторожно повернулся — его рука была привязана бинтами к телу — и сказал:
— Доброе утро.
— Доброе утро. Как твоя рука? — Она никак не могла вспомнить его имени.
— Ты хорошо над ней поработала, но она заживает.
— Не понимаю, почему ты пришел именно за мной, учитывая, что руку тебе сломала я.
Он хмыкнул:
— Ты засела у меня в голове. Пока Лори вправляла мне кость, я все видел твое лицо с оскаленными зубами… словно ты собиралась вот-вот перегрызть мне горло… Уф? Так что я здесь, — он расслабился, — при… э… других обстоятельствах.
— Теперь лучше?
— Да.
Она наконец вспомнила его имя.
— Карал, я не помню никакой Лори.
— Лори не размор. Она Помощник Ученого, теперь один из Помощников. И она лечит служащих Флота, если с ними что-то случается.
— Один из помощников, — пробормотала Минья. — Я слышала, новый — размор.
— Да. Я видел его издали. Он не гигант из джунглей. Один из ваших?
— Может быть. — Она встала и накинула свое пончо. — Мы встретимся снова?
— Не знаю, — неуверенно ответил он и добавил: — Праздник только через восемь периодов сна.
Она улыбнулась: «Гэввинг!» И спросила:
— И сколько он продлится?
— Шесть дней. Все работы прекращаются.
— Ну ладно, у меня много работы.
Карал исчез в листве, а Минья поспешила в Общинные. Она скучала по кроне Дальтон-Квинна, хотя почти привыкла к здешним условиям: к огромным Общинным, к постоянно присутствующим надсмотрщикам, к своему собственному рабству. Но ее раздражали всякие мелочи, вроде отсутствия вертолетных растений и винных ягод. Здесь ничего не росло, кроме листвы и тщательно ухоженных земных культур: бобов, дынь, кукурузы и табака. Все так же расчищено и подвержено наблюдению, как и ее жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
