нештатное выделение канала долгой связи.
Мы выяснили, что «Персефона» не откликается из-за проклятой рентгеновской звезды, у которой висит. Кинули запрос на патруль, оттуда уже по треугольнику связались с Келли.
Неджел не вернулся.
Вместе с ним сгинули: Инан Эмор, 23 года, пилот первой квалификационной категории, забавный жизнерадостный мальчишка. Ни одного ранения. Пилоты называли его — Дисти, счастливчик, и сын Колина и Айяны — Тоо.
Тот, кто, скорее всего, знал, чем кончится эта глупая авантюра. Но полез. Может быть, он был прав, и мы не сумели бы найти решение сами.
Будь проклят мир, которому нужна гибель детей, чтобы выжить!
Первым, с кем я столкнулся в коридоре, был Ришат Искаев. Видимо, дежурный офицер сообщил ему, что я буйствовал в навигаторской.
— Что-то случилось? — спросил он, озабоченно прищурив тёмные глаза так, что лицо покрылось разбегом дедморозовских стрелок.
Добрых.
И этот человек три часа назад смотрел на меня гадюкой.
— Шлюпку потеряли, — сознался я.
— Помощь нужна?
— Они в районе алайского полигона. Где генераторы. Искать уже бессмысленно.
И, скорее всего, бесполезно. То, что там творится, рвёт сосуды в кашу.
Без защиты серьёзных корабельных щитов… В шлюпке? Час — куда ни шло. Но не сутки же. Даже учитывая опыт и выучку Ано.
Ришат коснулся моего плеча:
— Если что — можете занять мой личный канал.
Я поблагодарил.
— Да что с ва… с тобой! На тебе лица нет!
Мотнул головой. Говорить было выше моих сил.
Это может показаться смешным, но сегодня тебя трясёт от пьяного восторга над каждым новым трупом, ты готов утянуть за собой столько алайских судов, сколько позволит мощность реактора, и на судах этих не люди — зелёные человечки… А завтра выворачивает на сухую, без слёз, если гибнут эти же человечки, которым ты позволил прирасти к сердцу.
— А ну, пошли, выпьем, капитан! — приказал Ришат. — У меня коньяк есть. Настоящий, «Гранд нордика». Не люблю бурду эту местную. Пошли!
Ришат пил и не пьянел. Я скудно, и прыгая через события, но всё-таки рассказал ему о том, что произошло.
— У тебя эйниты на корабле? Реально? Значит, не утка?
— Не утка, — вздохнул я.
— Но команду ты распустил. Хотя… С такими пассажирами особо и не поспоришь. Они могли заставить пилотов.
— Роса и Дерена? Дерен сам кого хочешь заставит.
— И сколько у тебя таких?
Я задумался.
— Ну, вот сильно отвязных — двое. Келли пишет, что Рос из «бульона» в зону Метью без навигатора влетел. Навигатор сгорел. Он ушёл и вышел. Без навигатора. А Дерен — вообще отдельная песня. Ну и ещё с десяток-другой им в рот смотрит. Вот сейчас я вернусь — что делать?
Ришат пожал плечами:
— Не умеешь подавить бунт — возглавь его. Слушаются они тебя?
— Да пусть попробуют не послушаться!
— Значит, карцера хватит.
Он был прав. Виноват я был сам. Надо было гнать Тоо на Кьясну и не искушать команду. Возил бомбу и думал, что обойдётся? Что сумею проконтролировать и найти другое решение?
Не сумел. Идиот, квэста дадди…
Ребята на свой лад попытались спасти мир. И Дерен явно сумел повлиять на эту историю с хаттами. Но почему это надо было делать с полигона⁈
Бокал хрустнул в руке.
— Как ты с ума не сходишь? — пробормотал Ришат, доставая вторую бутылку. — Мне только сны эти проклятые сниться стали, я уже подумал — всё.
— Какие сны?
— Не знаешь, что ли? — он нахмурился. — Ну, словно ты — птица. Летишь через ночь. И чем дальше летишь — тем чернее. И сердце… Просыпаешься, а сердце колотится, словно лошадь по груди копытами. Ну, думаешь, всё, отлетался. К психотехнику не пойдёшь — дисквалифицируют. Я ведь ещё помню, когда забирали за эти сны.
— За сны? — удивился я. — Кто?
— Был такой «комитет благонадёжности» при службе генетического контроля. Тем, кто из космоса не вылазит, часто снятся странные сны. Будто летаешь или падаешь в пропасть. И страх… — Ришат поморщился, как от боли. — Все эти сны продуцировали сбои в работе мозга. И стали забирать. Якобы на обследование. Надо не знать, что такое генконтроль, чтобы не понимать, что там за обследования.
Координатор встал, прошёлся по каюте, то ли успокаиваясь, то ли ногами помогая себе размышлять.
— Это идёт как эпидемия, волнами, — продолжал он отрывисто. — Связано с частотными изменениями мозговых ритмов. Нужно зажать себя так, чтобы оно постучалось-постучалось в тебе и сдохло. Может, возраст какой-то переждать. Но переждать можно.
Ришат притормозил у стола, разлил по бокальчикам коньяк.
— Давай, вздрогнули! — он опрокинул в себя налитое. — Перерожденных в Империи не так много, в основном военные. Когда этой проблемой заинтересовался генконтроль, многие стали выпрашиваться на Юг. Места тут дикие, и медицина не так свирепствует. Обычно внезапное повышение тета-ритмов мозга — звоночек для психотехника. Но не для здешнего. А остальные симптомы можно научиться прятать. Конечно, есть ежегодные тесты… Но риск, что придётся проходить тесты в то время, когда мозг сбоит — никудышные. Сбоит чаще всего в моменты сильного стресса или во сне, а не в медотсеке. Но когда сбоит — лучше не спать. Я вот сегодня вообще не собирался ложиться. Пообщался с тобой… Но с тобой вроде и ничего. Ты как-то наоборот, успокаиваешь. Вот командующего вашего два раза видел близко — как лезвием режет. И внутри него — хэдова бездна!
— Командующего нужно просто научиться терпеть. Он не злой, он…
— Да не в добре и зле дело! Он выворачивает наружу всё, чего ты не можешь принять в себе. Ты рядом с ним, как мальчишка…
Я фыркнул.
— Ну да, тебе легче, — рассмеялся Ришат. — Ты-то и есть мальчишка. Но я всё равно не понимаю, как ты его выносишь?
— А тебе случалось получать кулаком в солнечное сплетение от противника посильнее тебя?
Ришат сдвинул брови:
— Ну, в юности…
— Знаешь такой приём, обвиснуть на более сильном противнике, расслабиться на удар, позволить инерции кинуть противника на тебя?
— Ну?
— Ну вот и на командующего надо раскрыться. Принять то, что кажется недовольством. Обвиснуть на нём. Связать инерцией, массой. Когда мы сидели за одним пультом, я невольно в свои двадцать лет связывал его непроходимой тупостью. Он вздыхал, и чёртова кожа облазила с него. Он может, если захочет. Позже жизнь научила меня расслабляться с такими, как он, более основательно. Потом научили кое-чему эйниты. Но это я в двух словах не объясню.
— Как ты думаешь, — спросил вдруг Ришат. — Где он?
Я коснулся глазами места, где под рукавом угадывалась бляшка с мордой медведя. И промолчал.
— Если бы его действительно похитили — нас бы шантажировали, предъявляли дипломатические претензии. — Ришат сцепил пальцы и уставился в пол. — Особисты всё уже перерыли, но без толку. А наш генерал запирается с
