«Просматривается ли вообще сигвигатор оттуда? А если просматривается, то как именно? И видят ли гости моё устройство? Потому что если видят, поймут, что меня дома нет, я ведь где-то далеко и сигвигатор взял с собой! Ох! Едритун – дважды! Сколько этих сложных нюансов и вопросов возникает! С ума сойти можно!..»
Когда Иван-2 с супругой усаживался за столиком на шестерых, на него особенно внимания не обратили. Ну прибыл клиент, да и ладно. Не таких, мол, видали! Но когда старцы со своими девицами ещё только вышли из лимузина, внутри ресторана началась форменная паника. Всё-таки порода, гонор, достоинство и ещё невесть какие плюсы по шкале только внешнего вида в новых визитёрах сразу просматривались. И все ресторанные работники, начиная от угрюмого, даже мрачного швейцара и кончая вежливым распорядителем, шестым чувством уловили важность текущего момента. Швейцар превратился в обаятельного Мишку, талисмана Московских Олимпийских игр. Распорядитель заулыбался так, что становилось страшно за его мозги, как бы не вывалились через такую огромную дыру в виде рта. Официанты запорхали по залу так, что им бы позавидовала прима-балерина лучшего российского театра. Самый расторопный из них метнулся сразу же за администратором, он же – совладелец ресторана.
Вначале никто и предположить не мог, что скромно смотрящийся посетитель, пусть и с прекрасной, даже известной артисткой в качестве жены, ждёт именно этих гостей. Но когда прибывшие, даже не обратив внимания на кланяющегося распорядителя, двинулись безошибочно в нужном направлении, пресс восторженного почитания навалился и на Загралова. Однако по сторонам смотреть было некогда: максимум внимания, тщательный просмотр оттуда и попытки видеть всё и со всех сторон сразу тремя потоками сознания.
Гости подошли к столу. Остановились. Дамы вполне дисциплинированно замолкли. И тогда один из стариков, так и не подавая руки, произнёс вполне раздельно и торжественно:
– Иван! Приятно познакомиться лично, и рады тебя видеть в наших рядах! Сразу представлюсь, чтобы не было путаницы: меня зовут Пётр. Можно также обращаться – Апостол. Это моя супруга Диана… – Топ-модель не просто мило улыбнулась в ответ, а сделала это так томно, страстно и с придыханием, словно увидела своего самого желанного рыцаря на белом коне и готова немедленно наградить его любовью. Тогда как её престарелый супруг, не моргнув глазом, продолжал: – …А это Леон Свифт, импресарио, гость нашей страны и мой древний приятель! – Тот вежливо кивнул. – Со своей супругой Клеопатрой!
Дама тоже стрельнула взглядом так, что тотчас понималось: той, знаменитой Клеопатре до неё как наивной болонке до злобного бульдога. И звучащий за минуту до того смех – не более чем маска жесткого и хитрого хищника.
«Да уж! – только и оставалось подумать о представленных фифах. – Подобрали себе коллеги спутниц! Где только таких откопали!» – а вслух отвечать с натянутой насильно улыбкой:
– И я безмерно рад познакомиться! Разрешите также представить вам свою супругу, Ольгу Фаншель! – Жена держалась не в пример лучше его. Сумела очень тепло улыбнуться старикам, словно отцам родным, и просто скользнуть взглядом по дамам, будто тех не существовало в природе.
Расселись. Возле каждого посетителя уже стояло по два официанта, чуть в стороне распорядитель с каким-то зализанным типом.
«Хозяин заведения!» – подсказал Фрол.
Стали выбирать блюда из поданных меню. Причём гости делали заказ быстро, вроде бы совершенно не задумываясь и не собираясь даже поинтересоваться «А всё ли у вас есть?» Но при этом заказали самое лучшее, что тут можно было выбрать. Естественно, что это лучшее было по такой цене, что Ивану раньше бы стало плохо от стоимости каждого блюда. Сейчас же он старался не думать вообще, просто перечислил официантам то, что ему подсказала по внутренней связи Ольга.
Подносить и заставлять стол стали на удивление быстро. Да и разговор завязался почти сразу: лёгкий, беспредметный, ни о чём. Поговорили о погоде, поругали заторы на дорогах, женщины высказали мнения о преимуществе жёлтого цвета в последней тенденции моды.
Утолив первый голод и попробовав всего по чуть-чуть, Пётр решился взять инициативу на себя. Приказал уйти официантам прочь и приближаться лишь после призыва и только после этого заговорил:
– Как самый старый среди вас и самый дряхлый, предлагаю перейти к делу. Иначе могу и не дотянуть до десерта.
Дамы моментально словно воды в рот набрали, а вот Леон кивнул с усмешкой:
– Да, он такой. Вчера два раза чуть не умер… хе-хе!
– Поэтому давайте поставим зелёный экран, – продолжил Апостол, на шутку приятеля только скривив уголок рта. Положил локти на стол, прикрыл глаза и коснулся средними пальцами висков. Господин Свифт сделал то же самое. И только хозяин застолья продолжал с вежливым интересом наблюдать за своими гостями.
А те через полминуты глаза раскрыли и уставились на него, словно на какого-то бомжа, вломившегося с улицы и нагло усевшегося на место пригласившего их коллеги. Ещё с минуту помолчали, после чего Леон, обращаясь на «вы», поинтересовался:
– А вы, Иван, собственно, кто?
«Знать бы ещё, что интурист хочет! – непонятно кто ехидным тоном отозвался в мыслях. – О чём он спрашивает? О запасном теле или о фантоме? Или кто я по профессии?» – Поэтому ничего не оставалось, как применить чисто еврейскую манеру разговора:
– А вы – кто? – То есть вернул вопрос той же монетой. Интурист замалчивать не стал суть своего вопроса и действительно ответил полно и вполне понятно:
– У меня – пятьдесят один. А у Петра – пятьдесят два. Недаром мы себя зовём полусотниками. Точно в таком же смысле я и у вас поинтересовался.
– Ага… теперь понятно… – Загралов пытался лихорадочно продумать правильный вариант ответа. Вроде как ничего страшного, если правда о нём станет известна, но с другой стороны, он ведь сам ничего совершенно о гостях не знает, так зачем давать им в руки лишние козыри? Потому и решил уточнить:
– Почему вы спрашиваете? Мой ранг что-то меняет?
Пятидесятники переглянулись между собой, и Пётр со вздохом перехватил слово:
– Не пойми нас превратно, но либо ты не тот, за кого себя выдаёшь… – и сделал выжидательную паузу, словно подталкивая либо к возражению, либо к подтверждению. Пришлось подыграть:
– Может, и был смысл послать вместо себя артиста… – если вспомнить действия Безголового. – Но… вы разве не можете меня идентифицировать?
Моментально лицо старика страшно скривилось, словно он выпил солидную дозу яда. И тут же, словно Иван и не отвечал, он продолжил и с издёвкой, и с укором, и даже с возмущением:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
