Иванов сын, прозванием Муромец». Зговорит князь Владимер: «Ты ои еси, Илья |70| Муромец сын Ивановец, скажи ты, давно ль ты из Мурома?» Ответ держит Илья Муромец сын Ивановец: «Государь, поехал из Мурома, отслушав заутреню воскресную!» Разсмеялся велики[и] Владимер князь: «Что ты, Илья, врешь! У нас гонцы гоняют по шти днеи». Ответ держит Илья Муромец: «Да еще были на меня две задершки великия. Первая — исбавил |75| от осаду Себеже град. Вторую — имел бои с Соловьем разбоиником, которои побед
... силнеи
...»
Тогда князь Владимер вышел и с силными могучими богатыри смотреть Соловья разбоиника, и рече: «Ты ои еси, Соловеи разбоиник, засвищи ты своим разбоиничим соловьиным посвитом». Ответ держит Соловеи разбоиник: |80| «Твоя, государь, воля, я не смею государя моего Ильи Муромца». И тогда Илья велел засвиста[ть]. Но от ево посвисту князи и бояре попадали, толко насилу устоял сам Владимер, и зато ево князь Владимер пожаловал выше своих богатыреи киевских.
Конец сему повествовани[ю]. Аминь.
14
ПОВЕСТЬ О СЛАВНОМ БОГАТЫРЕ ИЛЬЕ МУРОМЦЕ, КАКО ОН РОДИЛСЯ И КАК ПОЕХАЛ ИЗ МУРОМА К СТОЛНОМУ ГРАДУ КИЕВУ КО КНЯЗЮ ВЛАДИМЕРУ ВСЕСЛАВЬЕВИЧЮ
В столном граде Муроме была деревня Лаптева, а в тои деревне жил крестьянин именем Иван, и родился у него сын именем Илья, и был сиднем тритцать лет. И в некоторое время Илья ляже спал, и видел сон, якобы отец его купил ему жеребенка бурова у старчишка на погосте. И та нощь |5| прошла, а день настал, и учел Илья отцу своему бить челом: «Государь мои батюшка, купи мне жеребенка у старчишка, что не даи, а тот жеребенок станет богатыреи возить». И отец его послушал, и купил ему того жеребенка, и поставил на стоиле до времени. И тот жеребенок таков стал хорош, что и меры ему нет.
|10| А в которое время отец его и мать обрекались господу богу и святому Илье пророку ставить свещи и каноны читать, чтоб бог даровал сыну их ноги. И в то время пришли к ево дому два человека прохожия и просили у него пить того канону заветнаго. И в то время отца ево дома не было, и мать ево им отказывала, что де вам пить вынести некому, я стара, а сын |15| мои без ног. И те два человека прохожия говорять Ильинои матери таково слово: «Пошли ты сына своего, бог ему дарует ноги». И в то время по их молитве даровал ему бог ноги, и пошел в погриб, и вынял им того канону заветнаго. И те два человека прохожия, напившись, стали говорить ему: «За твою добродетель, что ты нас прохожих напоил, бог тебе даровал |20| ноги. Еще ты чего просиш, богатства или силы богатырские?» — «Мне тся лутче мне взять силу богатырскую». И они ему даровали силу великую, а сами прочь пошли.
И после того времени учел Илья выходить на улицу шутить, играть с робятами. Не по робячью делает, кого возмет за руку — руку отторвет, |25| кого возмет за ногу, — ногу вырвет. И стали приходить ко отцу его многие челобитчики. И сын ево Илья береть своего жеребъца бурова, и поехал от отца своего в столной град Муром. И с того времени стал слыть могущим богатырем Ильею Муромцем и знатным многим людем свое богатырство оказывать. И стал срежатца во свое оружие ратное, хощет ехать к столному |30| граду Киеву, к великому князю Владимеру Всеславьевичю. И в то время Илья Муромец зарекается и заклинается: «Даи мне, господи, ехать путем добрым, смирением и кротостию, не вынимать бы мне из налучья крепка лука разрывчета, ис колчана колены стрелы, из ножен сабли вострые булатнои и чтоб приехать в добром здоровьи к столному граду, к великому |35| князю Владимеру Всеславьевичю».
И в том граде Муроме слушал Илья Муромец воскресную заутреню. И поехал к столному граду Киеву на своем косматом Бурке. Первои скок у него был чрез городовую стену на три версты, другои скок — на девять верст. И приехал ко граду Киеву.1 А под тем градом стоят три царевичи |40| нечестивые, а силы у них у всякова царевича по тритцети тысящь, и хотять тот град взять, и льетца промеж их кровь неповинная. И тогда Илья Муромец отпехнул у себя стремя булатное, напустил на тех царевичев нечестивых, и побили ту всю силу их вражию. Ис того града Кинешмы выходит власти, и священницы со честными кресты и образы, и всякия люди |45| чиновные, бьют челом и покланяются Илье Муромцу: «Илья Муромец сын Ивановичь, и живи ты у нас во граде Кинешме, златая казна про тебя не запечатана, драгия портища и не ношены». Против того зговорить Илья Муромец: «Ои еси вы, власти, священницы и всякия люди чиновные, непригоже мне жить у вас в замских городех. Еду я к столному граду |50| Киеву, ко славному князю Владимеру Всеславьевичю. Толко укажите мне дорогу, куда мне ехать». И против того зговорять власти, и священницы, и всякия люди чиновные: «Государь Илья Муромец сын Ивановичь, дорога у нас прежде сего была на реку на Смародину, на мосты на калиновы, на грязи черные, а ныне та дорога залегла уже тому 30 и три года. А на тои |55| дороге живет Соловеи разбоиник сын Будимеров».
И сел Илья Муромец на своего добра коня, и поехав к столному граду Киеву. И приезжает на реку на Смородину, на те грязи черные, на мосты калиновы. И тут стоять на реке на Смородине три дуба крестовитые. А на тех дубах сидит Соловеи разбоиник сын Будимеров. Завидел он |60| Илью Муромца в чистое поле за три версты, засвистал он зычно громко своим богатырским посвистом. И конь под Ильею Муромцем [спотыкается]. Бьет по крутым бедрам своею палицею железною: «Что ты, сабачье мясо, рано спотыкаешся? Нет тут мне супротивника!» А сам зговорит таково слово: «Не даи, господи, на далном пути зарекатися». И вынел |65| Илья Муромец из налучья свои крепкои лук разрывчетои, ис колчана колену стрелу, и стрелил он в Соловья разбоиника. Пострелил он в око правое. И свалился Соловеи разбоиник с трех дубов крестовичьех на сыру землю. И взял его Илья Муромец за белые руки велми крепко, и привязал ево к своему стремени булатному.
|70| И завидели тут девять сынов Соловьевичев, что едеть на добром коне удалои молодец, а сами зговорять таково
