Читаем без скачивания Планета для робинзонов - Юрий Забелло

— Ни черта! — сказал он, сжимая зубы. — К утру прорвёмся! Выйдет Бетти, — так они ласково называли звезду, — уйдёт проклятый холод… Да и аварийные таблетки у нас есть, так что от голода и жажды не умрём… Во всяком случае — не сразу… — и он проглотил таблетку. — Надо отдохнуть. — Сон пришёл мгновенно.

2

Лёгкий полусумрак рассвета осветил кабину и космонавта. Андрей приказал себе пошевелиться. Так, головой двигать можно. Ноги тоже сгибаются и разгибаются нормально. Вот только рука…

Но сидеть в кабине вибролета тоже не имело смысла. Скоро лучи Бетти снова накалят песок и металл. Лучше уж перебраться под вибролет. Хоть какая-то тень. А если ещё удастся натянуть брезент, то будет совсем хорошо.

Андрей сунул в карманы комбинезона аварийный запас — шоколад, сухари. Там было ещё сгущённое молоко, но банки не помещались в кармане. Немного подумав, Андрей тут же вскрыл одну. Кто его знает, хватит ли у него потом сил снова влезть в кабину?

Так. Теперь самое трудное — встать. Стараясь не потревожить руку, медленно поднялся с кресла. В шкафчике нашлись бинты. Осторожно прибинтовал руку к поясу комбинезона.

— В лубки бы тебя! — пробормотал он. — Теперь — наклониться и вытащить брезент. Так, и это сделано.

— Ну вот, Андрей-царевич, можно выходить в мир!

Морщась и постанывая от боли, преодолел лесенку.

— Так… Определимся с какой стороны цеплять брезент… Кругом-то один песок! — и остановился изумлённый: совсем неподалёку, километр — полтора, виднелось нагромождение скал. В утреннем свете их можно было принять и за завод, и за дворец, и за город. Кое-где виднелась зелень деревьев.

— Интересно… — протянул Андрей. — Вот уж не думал, что выветривание может устраивать такие штучки! Я такое видел только в пустыне Гоби! Дома…

Но раз там была зелень, значит, есть и тень, и вода! А в этом случае оставаться под вибролетом не имело смысла! Однако и идти было страшно, а вдруг не хватит сил! Бетти быстро сожжёт его своими лучами!

Но раздумывать было некогда. Воздух, с утра такой чистый и прохладный, стал каким-то тяжёлым, плотным и горячим. Небо постепенно затягивалось белесоватой дымкой, сквозь которую Бетти казалась маленькой и тусклой.

— Только этого не хватало! — пробормотал Андрей, подумав, что приближается песчаная буря. И он решился. Вскоре неровная цепочка следов потянулась по песку.

Все своё внимание, все силы Андрей направил на ходьбу.

— Ещё десять шагов, вон до того барханчика. Ещё десять, уже сто… Двести… — шептал он запёкшимися губами, подбадривая сам себя. Он даже не разрешал себе взглянуть вперёд — далеко ли ещё до цели его путешествия. На третьей сотне шагов он сбился со счета и начал сначала. Казалось, весь смысл жизни заключён в этом счёте. Поэтому он страшно удивился, когда в двадцати-тридцати шагах впереди увидел высокую гранитную стену.

— Дошёл! Дошёл! — пело в голове. Низко наклонив голову, Андрей прошёл эти последние шаги. Его руки коснулись и погладили горячий камень. Между крупными гранитными глыбами чётко выделялись горизонтальные и вертикальные швы, заполненные светлым веществом.

— Интересно… Очень интересно… Стена-то… И вправду стена? Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Где же вы, братья по разуму?

Но природа, как будто, не собиралась давать ему много времени на размышление. Дымка совсем затянула небо, так что Бетти светилась сквозь неё неясным пятном. Когда Андрей обернулся, то не увидел и вибролета.

— Как в тумане… Однако, если есть стена, — должна быть и дверь… Поищем… Только куда идти — направо, налево? Буриданов осел! — обругал сам себя и повернул влево.

Он прошёл добрую сотню шагов. Двери все не было… Ему все казалось, что он ошибся: идти надо было вправо. Однако поворачивать уже не было смысла.

— Вы вовремя вспомнили про осла, Андрей Михайлович, — говорил он сам себе. — Теперь не до сожалений. Идти — и только вперёд! Все невозможное может сделать только человек!

Наконец, впереди показалось какое-то углубление правильной формы.

— Ну вот, видите? Я же вам говорил! А вы? Осел несчастный.

Однако это была не дверь, а ниша в стене. Правильная прямоугольная ниша, чуть выше его роста. Широкая — человек пройдёт свободно. Ни дать ни взять — дверной проем, вот только вместо двери камень сплошной.

— Хм… А камень-то сплошной, без швов… Может, это и есть дверь?

Андрей попытался его сдвинуть… Бесполезно.

— А это что? — с правой стороны ниши из стены выступал камешек величиной со спичечную коробку. — Пусть меня убьют, если это не звонок! Ну что ж, предупредим хозяев, что к ним идут гости! — и Андрей решительно нажал на камушек.

В стене что-то заскрипело, завизжало и большой камень сдвинулся с места, открывая широкий проход. Андрей вошёл и оглянулся. Рядом с проходом был такой же выступ.

— Все правильно. Вежливые люди закрывают двери без напоминаний.

Дверь закрылась. Только теперь Андрей стал осматриваться. Прямо перед ним расстилалась обширная площадь, вымощенная таким же камнем, как и стена. Дальше сквозь дымку виднелись какие-то сооружения: башни, громадные шары, связанные между собой паутиной труб. Где-то что-то постукивало, поскрипывало, свистело… Но Андрею было не до этого. Теперь, когда ему казалось, что он уже в безопасности, напряжение сменилось усталостью. К тому же снова во всем теле заговорила боль.

В нескольких шагах, под стеной стоял дом. Самый настоящий, с окнами, с деревянной дверью! Сюда он и направил свои подгибающиеся ноги. И вот он стоит в небольшом помещении. Низенький стол, два стула… Ура! На стене есть раковина и кран! Совсем как на земле!

— Хотел бы я знать, что пьют братья по разуму… — пробормотал Андрей, а рука уже сама тянулась к крану. По внешнему виду жидкость напоминала воду. Андрей набрал на ладонь несколько капель… Запаха нет… Вкус… Вода! Наклоняться было тяжело, и он несколько раз набрал на ладонь воды и слизнул её языком.

— Ну вот, Андрей Михайлович, а вы говорили… Не так уж плохи ваши дела!

Он повернулся от раковины и увидел на стене… Диск. Самый обыкновенный диск с отверстиями для пальца, чтобы набирать цифровой код. И цифры были самые обычные, те, что на Земле зовутся арабскими.

— Вот так штука! Братья-то, оказывается, на самом деле братья? — нетвёрдыми шагами он подошёл к диску. — Так, нас просят набрать номер… Наберём-ка видеофон Ежи Ковальского… Так. Восемьдесят девять — выход на междугородную… Ноль сорок два — Польша, ноль один — Варшава.

— Хелло! — раздалось откуда-то сверху. — Айхойю?

— У меня авария, — сказал Андрей.

— Хутелл?

— Я с Земли…

— Айдонтандестандю. Хутелл?

И вдруг Андрею показалось, что с ним говорит по-английски Френк Хонани.

— I am Andrero Smith, — сказал он, переводя свою фамилию на английский.

— Andrero Smith? Kod-number?

— Я не знаю. У меня авария. Помогите… — зачастил Андрей по-английски. От внезапной слабости вдруг подогнулись ноги. В глазах поплыли разноцветные круги, голова закружилась, и он медленно осел на пол. Дикая боль снова хлестнула его, и он потерял сознание.

3

Андрею грезилась какая-то непонятная гидра с длинными мягкими тонкими щупальцами. Он откуда-то знал, что это — именно «Гидра», но никак не мог вспомнить, как её называют. В то же время где-то в глубине сознания засела мысль, что, как только он вспомнит её название, бред кончится. Андрей пытался напрячь память, чувствовал, что ответ где-то рядом, но и имя гидры, и того, кто её победил, все ускользали от него. Каждый раз бред кончался тем, что одно из щупалец, вооружённое острым когтем, впивалось в тело, после чего начиналось забытьё.

Кроме гидры, в каждом бреду присутствовал какой-то непонятный бог — Сис-Тим, которому его, Андрея, должны были принести в жертву. Он не знал, когда это произойдёт, не знал, как это произойдёт, что это за бог, но ожидание этой неотвратимой экзекуции заполняло его мысли полностью. Одновременно с этим существовали где-то рядом мягкие ласковые руки, державшие на лбу что-то прохладное и приятное, и низкий грудной голос, утешавший его.

Как только появлялись эти руки и голос, бред отступал, Андрею казалось, что это состояние бреда и грёз продолжалось долго-долго, целую вечность.

Но вот, наконец, пришло утро, когда он проснулся в полном сознании. Первое, что он увидел, — потолок. Самый обыкновенный белый потолок, с лёгкими трещинами в штукатурке. Взгляд скользнул по его белой поверхности и перешёл на стену. Она тоже была белая. В стене окно, за которым видны ветви дерева.

Только после этого он перевёл взгляд на себя. Он лежал на спине, до подбородка укрытый белоснежной простыней. Поверх простыни лежало что-то огромное и бесформенное. Но веса его он не чувствовал, потому что оно, это бесформенное, было подвешено. Тросики тянулись вверх. Где-то за его головой угадывалась какая-то конструкция, к которой они крепились. Андрей сперва удивился, а потом понял, что это его собственная рука.