— Маг?! Но это же невозможно! Тебя же проверял Ищущий! Он должен был понять… Но… невозможно. — От растерянности Сельф опустился прямо посреди дороги и ошарашено уставился на мальчика, который не менее удивленно смотрел на него.
Герладий раздраженно ходил из угла в угол небольшой комнаты. Полгода! Уже полгода прошло, а он даже не нащупал следов проклятого мага! Он тогда две недели ездил по всем дорогам этого Спасителем проклятого Туага в поисках хоть каких–то зацепок. Бесполезно! Все бесполезно! Никаких следов! Пришлось возвращаться и делать доклад в Инквизицию. В ответ пришло неожиданное сообщение от самого Итана бер Саана. Глава Очищающих лично заинтересовался его докладом и сообщил, что присылает одного из своих агентов. Раньше такое сообщение повергло бы Герладия в шок, в панику. Но сейчас он был на удивление спокоен. Анализируя свои чувства, он понял, что просто не боится. Никак не мог понять причину своего спокойствия, когда, казалось, должен пребывать в ужасе, и это непонимание приносило куда больше беспокойства, чем грядущий приезд одного из Очищающих. А все началось с того самого чертового рейда за непонятным магом.
Маг скрылся, и это был вызов. Герладий, едва вернувшись домой, тут же потребовал аудиенции у короля, получил у того приказ оказывать ему всяческую помощь и организовал широкомасштабные поиски. Это тоже было странно. Опять он не понимал себя. Раньше, не сумев быстро добиться необходимого результата, Герладий постарался бы забыть обо всем, успокоить руководство якобы незначительностью событий и снова погрузиться в привычные развлечения. Сейчас же он сам поднял тревогу. Сам доложил обо всем наверх и сам настаивал на приезде Очищающих. А потом сам же, по своей инициативе организовал поиски.
— Ищущий, к вам вестник. — В кабинет несмело вошел слуга.
— Проси, — коротко приказал Герладий, поворачиваясь к двери.
Вестник вошел быстрой, но неуверенной походкой. Он дрожал и с ужасом смотрел на Герладия. Казалось, бедняга приготовился к самому худшему.
— Ищущий, — запинаясь проговорил он. — У меня плохие вести.
— Да говори же ты! — раздраженно рявкнул Герладий. — Не зверь я!
Не зверь? Герладий нахмурился, вспомнив кое–что. Это случилось лет десять назад. Тогда к нему тоже пришел вестник и сообщил какую–то неприятную новость. Сейчас он даже не помнил, какую именно. Кажется, крестьяне освободили преступников и похитили несколько бочек вина, принадлежащих лично ему. Герладий вспомнил свою ярость в тот момент. Он просто проткнул гонца мечом, а потом вызвал слуг, чтобы вынесли «мусор».
Боже, почему это вспоминается сейчас? Такая же ситуация, вестник и неприятная новость. Герладий покосился на меч. Гонец заметил этот взгляд и мертвенно побледнел.
— Господин… — пролепетал он.
— Да говори же ты!
— Никаких следов. На севере тоже ничего не обнаружили.
Герладий сжал кулак. Проклятье! Последняя надежда. Как можно найти мага, который не оставляет следов? Постояв несколько мгновений молча, он повернулся к гонцу.
— Что стоишь? Иди на кухню. Скажи, что я велел тебя накормить. И вот тебе за весть. — Ищущий кинул ему кошелек.
— Господин?! — Глаза вестника полезли на лоб и уверенно там обосновались. — Но ведь моя весть не слишком хорошая! За что же…
— За смелость. Не побоялся. Иди. И ты не виноват в том, что весть плохая. Извини, если напугал.
— Господин… — Глаза вестника забрались еще выше. — Но… вы… извиняетесь… Да я… я за вас… — Вестник выскочил за дверь.
Герладий ошеломленно уставился на закрывшуюся дверь. Спаситель, да что же происходит? Что со ним? Он извинился?! Перед кем?! Перед каким–то там вестником, солдатом, быдлом?! Извинился перед тем, кто доставил плохие вести?! Да он никогда перед такими не извиня… Герладий замер.
— А перед кем я вообще извинялся?
Не было такого. Если он в чем–то оказывался неправ, то предпочитал свидетелей своей неправоты закапывать как можно глубже. А потом валил всю вину перед руководством на них. Так и делал карьеру. Сейчас же Герладию даже и в голову не пришло свалить вину за провал на поисковый отряд. Получив известие о неудаче, он начал думать не о том, как оправдаться, а о том, что делать дальше для поиска неизвестного мага.
Тут Герладий вспомнил, что уже около трех месяцев не бывал в квартале развлечений. А раньше не проходило и дня, чтобы он не появился там. Однако в последний раз ему так опротивели шлюхи, готовые выполнить любую прихоть клиента, что он сбежал, и больше там не появлялся. А ведь прежде Герладию нравилось доказывать свою силу. Порой весьма жестокими способами. И никто не смел ему ни в чем отказать. Люди ползали перед ним на коленях, плакали, унижались, только бы отвести от себя гнев Ищущего. Он же, унижая других, доказывал и утверждал свое превосходство. Сейчас даже вспоминать об этом было тошно.
— Обед готов, господин. — Камердинер осторожно вкатил в комнату столик.
Как он поднимает эту тяжесть на второй этаж? Ведь Лурду, бессменному слуге еще его отца, исполнилось уже, дай Спаситель памяти, почти девяносто.
— Спасибо, Лурд.
Герладий увидел, как мгновенно напряглась спина камердинера.
— Господин… — испугано пробормотал он.
— Что?
Лурд выпрямился, и Герладий обратил внимание на совершенно белое лицо старика.
«Дзенн, неужели они все теперь будут так реагировать? Я что, раньше никогда никому и «спасибо» не говорил?»
«Не говорил!», — честно признал Герладий.
— Иди, — несколько раздраженно бросил он. Лурд поспешно выскочил из комнаты.
Ищущий некоторое время сидел молча. Потом встал и прислонился лбом к стене.
— Что со мной происходит? — прошептал он. — Сколько это будет длиться? Почему все от меня шарахаются, как от зачумленного, стоит сказать что–нибудь вежливое? Неужели это настолько необычно?
Герладий со стоном опустился в кресло. Воспоминания захлестнули его. Вот ему семнадцать лет. Еще совсем мальчишка. С каким восторгом смотрел он на стражей Господа, как иногда называли Ищущих. Его вера уже тогда была замечена отцами–инквизиторами и оценена должным образом. А потом — три года учебы, после которых новый Ищущий ступил на путь.
— Берегись, ересь! — таков был тогда его девиз.
Пламенный юноша, горящий праведной страстью. Он образец! Он! А потом только это «он» и осталось. Уж кому, как не самому Герладию, было знать, что уже в тот момент в нем поселился червячок сомнения, начавший подтачивать душу. Он настолько верил, что со всей страстью молодой души боролся с любым проявлением Тьмы в себе. Уничтожал ее в каждом закоулке души, был настолько праведным, насколько это вообще возможно. Вот в этом–то все дело. Насколько возможно. А насколько возможно быть праведным в двадцать лет? И началась бесконечная борьба с самим собой. Бесконечный бой, обреченный на проигрыш, какая бы часть души ни победила. Но это понятно сейчас, а тогда? Что он понимал тогда? Да и что значит «сейчас»? Он это понял всего лишь месяц назад. Нельзя разорвать себя на части, не став духовным калекой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
