тянуть время, готовя наш собственный план.
Мы продолжали обсуждать детали, взвешивая риски и возможности каждого варианта. Карина предлагала конкретные шаги по подготовке контролируемого разоблачения – кого привлечь, какие издания контактировать, как структурировать нарратив. Дима говорил о технических аспектах – как защитить наши коммуникации, как подготовить материалы для выставки, как документировать процесс создания работ Фантома. Глеб был наиболее скептичен, постоянно указывая на риски и препятствия, но даже он начал видеть потенциал в этом плане.
Около полуночи мы наконец пришли к решению. Мы пойдем путем контролируемого разоблачения, но сначала дадим Савицкому предварительное согласие, чтобы выиграть время для подготовки. Это был рискованный план, балансирующий на грани, но он давал нам хотя бы шанс сохранить контроль над нашим собственным творением.
Мы распределили задачи. Я должен был связаться с Савицким, дать предварительное согласие, но найти причины для затягивания подписания контракта. Карина начнет работу над манифестом и статьей, объясняющей концепцию проекта. Дима займется подготовкой технической документации и защитой наших коммуникаций. Глеб будет поддерживать видимость нормальной работы галереи, чтобы не вызвать подозрений.
Когда мы закончили, была уже глубокая ночь. Я чувствовал странную смесь тревоги и решимости. Мы шли на огромный риск, играя против человека с практически неограниченными ресурсами. Но альтернатива – капитуляция, потеря контроля над проектом, который мы создали, – казалась еще хуже.
Я вышел из квартиры Димы около двух часов ночи. Улицы были пусты, тихи. Я решил пройтись пешком, чтобы проветрить голову, собраться с мыслями перед завтрашним разговором с Савицким.
Но чувство преследования вернулось почти сразу. Я не видел никого конкретного, не мог указать на явные признаки слежки, но ощущение наблюдения было почти физическим – как будто чей-то взгляд сверлил мою спину.
Я ускорил шаг, начал делать случайные повороты, менять направление без видимой причины. И тут я заметил его – черный внедорожник с тонированными стеклами, который двигался параллельно моему маршруту, поддерживая постоянную дистанцию.
Это было уже не паранойей. За мной действительно следили, и даже не особенно скрываясь. Савицкий демонстрировал свою силу, свое присутствие, свой контроль над ситуацией.
Я резко свернул в переулок, перешел на бег. Внедорожник не последовал за мной – он не мог въехать в узкий проход между домами. Но когда я выбежал на параллельную улицу, он уже ждал меня там, как будто предвидел мой маршрут.
Сердце колотилось, адреналин пульсировал в венах. Я больше не пытался убежать – это было бессмысленно. Вместо этого я остановился, повернулся лицом к машине, демонстративно достал телефон и сделал несколько фотографий. Пусть знают, что я знаю о слежке. Пусть понимают, что я не боюсь.
Внедорожник простоял неподвижно несколько секунд, затем медленно тронулся с места и уехал. Но я знал, что это не конец. Они отступили, но не ушли. Они будут продолжать следить, собирать информацию, ждать момента для удара.
Я поймал такси и поехал домой, чувствуя усталость и напряжение. Завтра предстоял решающий разговор с Савицким. От того, насколько убедительным я буду, зависело, получим ли мы время для подготовки нашего плана или окажемся загнанными в угол без возможности маневра.
Я смотрел на ночную Москву через окно такси и думал о Фантоме – художнике, которого мы создали, который принес нам успех и признание, но теперь превратился в объект борьбы, в поле битвы между нами и Савицким. Что бы ни случилось дальше, Фантом уже не будет прежним. Как и мы сами.
Утро наступило слишком быстро. Я почти не спал, обдумывая предстоящий разговор с Савицким, репетируя аргументы, готовясь к различным сценариям. Когда зазвонил телефон, я уже был полностью одет и готов к бою.
– Доброе утро, Марк, – голос Савицкого звучал спокойно и уверенно. – Надеюсь, вы изучили контракт и готовы обсудить детали нашего партнерства.
– Доброе утро, Олег, – я старался звучать так же спокойно. – Да, я изучил контракт и обсудил его с партнерами. В целом, мы согласны с основными условиями, но есть несколько моментов, которые требуют уточнения.
– Я слушаю, – в голосе Савицкого появились нотки настороженности.
– Во-первых, вопрос о распределении прав на существующие работы, – начал я, следуя плану, разработанному ночью. – В контракте не совсем ясно прописано, как будут распределяться доходы от перепродажи уже созданных работ Фантома.
– Это легко уточнить, – Савицкий звучал немного успокоенно. – Я предлагаю следующую формулу…
Я слушал его объяснения, задавал дополнительные вопросы, выражал заинтересованность в деталях. Моя цель была проста – создать впечатление, что мы серьезно рассматриваем его предложение, но нуждаемся в дополнительном времени для проработки деталей.
– Все это звучит разумно, – сказал я после долгого обсуждения. – Но нам понадобится время, чтобы проконсультироваться с юристами, убедиться, что все аспекты правильно отражены в контракте.
– Сколько времени? – прямо спросил Савицкий.
– Неделя, – я решил начать с запроса большего срока, чем нам действительно нужно, чтобы иметь пространство для торга.
– Исключено, – отрезал Савицкий. – Выставка Фомина открывается сегодня вечером. Я должен знать вашу позицию до этого.
– Понимаю вашу озабоченность, – я старался звучать разумно и конструктивно. – Но такие серьезные решения нельзя принимать поспешно. Мы говорим о будущем проекта, который строился годами. Три дня – это минимум, который нам нужен для консультаций и окончательного решения.
Савицкий молчал несколько секунд, явно взвешивая варианты:
– Два дня, – наконец сказал он. – Не больше. И я ожидаю, что за это время вы не будете предпринимать никаких публичных действий относительно Фантома или Фомина.
– Согласен, – я почувствовал облегчение. Два дня – это было меньше, чем мы хотели, но больше, чем я ожидал получить. – Мы свяжемся с вами послезавтра с окончательным решением.
– И, Марк, – голос Савицкого стал холоднее. – Не пытайтесь играть со мной. Я знаю гораздо больше, чем вы думаете. О вас, о Диме, о всей вашей операции. Если я почувствую, что вы тянете время или готовите какой-то трюк, последствия будут… неприятными.
– Я понимаю, – твердо ответил я. – Мы серьезно рассматриваем ваше предложение и просто хотим быть уверены во всех деталях перед окончательным решением.
После разговора я немедленно связался с Димой, Глебом и Кариной. Мы получили два дня – меньше, чем хотелось, но все же это было время для подготовки нашего плана.
– Нужно действовать быстро, – сказала Карина через защищенное соединение. – Я уже начала работу над манифестом и статьей. Но нам нужно определиться с изданием для эксклюзивного интервью и с площадкой для выставки.
– Я могу организовать пространство в моей галерее, – предложил Глеб. – Отменим текущую выставку, скажем, что это срочный специальный проект.
– А я подготовлю все технические материалы, – сказал Дима. – Документацию процесса создания работ, эволюцию алгоритмов,
