Сейчас, сидя в кабине седьмого дельтаплана, почти полностью выполненного по замыслу Бруно, но с большим хвостовым оперением и ремнями, привязывающими пилота к кабине, Кирон размышлял о потерпевших крушения аппаратах и о гениальном юноше, отдавшем свою жизнь за покорение воздуха. Бруно чем-то походил на Эйлвина, каким он был много лет назад, но отличался большей одаренностью и страстью к своему делу.
"Я убил много врагов и всего двоих друзей, - размышлял Кирон, сидя в кабине дельтаплана. - Мне повезло".
Ветер был хороший Стоящие в семидесяти метрах перед дельтапланом всадники нервно оглядывались, ожидая сигнала. Пусть подождут, пусть волнуются и ругаются, спокойно думал Кирон. А ветер будет еще лучше.
Он подумал о других учениках... О Лэчлане из Эдинбурга, который пришел на юг с изодранной книгой, содержащей бесценные сведения о получении более легкого, чем воздух, газа. Как-то Лэчлан поклялся, что будет получать этот газ в таких количествах, что в небо поднимется множество воздушных шаров, и они могут никогда не опускаться... О Торбене, пришедшем из Норвича. Он хотел заниматься воздушными шарами и строить лучшие модели, чем были у Кирона. Он добился большого успеха. Спокойный, тихоголосый Торбен с непомерным тщеславием. Ему удалось построить воздушный шар, который перенес троих человек в Нидерланды... А Левис из Солчестера, Левис-сумасшедший? Он изобрел собственный черный порошок и построил собственные ракеты, которыми палил в небо, словно на празднике. Он уже лишился трех пальцев на руке и ослеп на один глаз. Его ракеты, изрыгающие пламя и оставляющие за собой длинные хвосты дыма, производили огромное впечатление, хотя в военных целях их можно было использовать только как средство устрашения противника. До сего дня, как бы то ни было, никто не рисковал напасть на Свободное Владение, опасаясь, вероятно, его экономической мощи, независимости и большого количества способных людей. Левис, фантазер, и не хотел, чтобы его ракеты использовались как оружие. Он мечтал о ракете, которая сможет когда-нибудь подняться к звездам...
Кирон улыбался, думая об этих и других людях. В народе его учеников прозвали Птенцы Небесного Гуляки. Смогут ли они встать на крыло?
Дельтаплан дрожал. Ветер усиливался. Истомившиеся ожиданием всадники ворчали на лошадей и нетерпеливо поглядывали в сторону Кирона. Никто, однако, не смел поторопить Небесного Гуляку.
Кирон вздохнул, огляделся в последний раз и поднял руку.
Может быть, он погибнет, как погиб Бруно; может быть, нет. Но этот день принадлежит Бруно. Что бы ни случилось, другие продолжат работу.
Всадники увидели поднятую руку Кирона. Дельтаплан рванулся вперед, подпрыгивая на неровностях почвы. В какой-то момент левое крыло чуть не зацепилось за землю. Это означало бы катастрофу. Но Кирон опустил закрылки, и дельтаплан выровнялся. Чем быстрее скакали всадники, тем устойчивее катилась машина. Неожиданно тряска прекратилась. Дельтаплан стремительно пошел вверх.
- Не так круто, не так круто, - приговаривал Кирон, уходя с помощью хвостовых рулей от ветра. Дельтаплан начал описывать большую плавную дугу. Взглянув вниз, Кирон увидел, что он поднялся метров на пятьдесят-шестьдесят над землей и почувствовал легкий, едва заметный толчок - это соскользнула с крюка веревка.
- Бруно, - воскликнул Кирон в потоке ветра, - Бруно, мы поднялись в воздух! Ты прав, друг, это лучше, чем воздушные шары. С такими штуками нам не придется плыть по ветру. Мы будем летать по-настоящему!
Он завершил большой круг. Дельтаплан начал терять высоту, и самое время было подумать о мягкой посадке. Качнув крыльями, Кирон бросил взгляд на Арандель - крошечный замок и игрушечный городок в ярких лучах утреннего солнца. Он вспомнил Петрину и сыновей, затем замок скрылся из виду, и Кирон переключился на полет.
Он тренировался управлять закрылками и элеронами на моделях, а при сильном ветре на привязанном дельтаплане. Он чувствовал этот аппарат. Временами машина казалась ему продолжением собственного тела.
Медленно и терпеливо он выровнял спускающийся дельтаплан и направил его на ровную полоску пляжа.
Всадники внизу застыли как статуи. Если они не очистят ему путь, столкновение неизбежно. Наконец болваны кинулись врассыпную. Один свалился с коня, но тот чудом уволок его в сторону.
Воздух со свистом обдувал лицо Кирона. Казалось, море и берег летят навстречу ему. Дельтаплан с глухим ударом коснулся колесами земли и снова подлетел в воздух, после чего плавно опустился и заскакал по берегу, теряя скорость. Одно крыло все-таки коснулось земли, и дельтаплан волчком закрутился на месте. Если бы не привязные ремни, Кирон вылетел бы из кабины. Этот важный для себя урок он тоже извлек из смерти Бруно.
Машина остановилась, все было в порядке. К дельтаплану бежали мальчишки и взрослые. Некоторое время Кирон сидел молча, страстно желая, чтобы Бруно сейчас был с ним.
- Мы сделали это, - сказал он негромко. - Бруно, мы cделали это! Мы пролетели более километра на аппарате тяжелее воздуха. Это начало.
До него вдруг дошло, что вокруг кричат, прыгают и ликуют люди. Он снова вернулся к жизни.
ЭПИЛОГ
Кирон откинулся в кресле-качалке. Он знал, что больше не поднимется, и был доволен. К нему привели докторов, и те заботливо суетились вокруг.
Доктора сказали, что-де не следует волноваться, а следует отдыхать. Он знал больше, чем они. Он знал, что скоро его ждет вечный покой. Он был доволен.
Весна подходила к концу. Кирон откинулся в кресле-качалке и наслаждался сладким запахом роз, приносимым легким ветерком. В саду замка была разбита куртина дамасских роз, присланных мастером-садоводом из Парижа; чтобы доставить удовольствие Небесному Гуляке, он назвал свой цветок торжественно-золотого цвета "Мадам Петрина". Рядом была клумба с белыми розами, выращенными садовником из замка; они назывались просто "Элике".
Между маленькими розами Элике и огромными золотистыми бутонами Мадам Петрины сидел в кресле довольный Кирон, волей народа сеньор Аранделя, Первый Кавалер Орлиных Крыльев, единодушно присужденных ему Международной Гильдией Аэронавтов, и вспоминал все, что положено вспоминать старому человеку.
Кентигерн давно умер. Кентигерн, который был хорошим сеньором и добрым другом более тридцати лет. Петрина была мертва - дорогая, теплая Петрина. А давно ли она умерла? Нет, недавно, до сих пор щемит в груди. Двоих ее сыновей тоже нет в живых. Первый, названный, естественно, Маркусом, сгорел во время экспериментального полета на водородном воздушном корабле. Второй, Эйлвин, погиб, когда его дельтаплан попал в шторм.
Кирон был рад, что с водородными кораблями покончено. Слишком уж они опасны, слишком много жизней достойных людей унесли. Сейчас для подъема используют гелий. Кирона также радовало, что немцы, французы, американцы и японцы работают над установкой на дельтапланы двигателей внутреннего сгорания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
