на этот раз, подчиняясь какому-то наитию, не стал повторять предыдущее умственное построение. А просто «стёр» его, будто ластиком.
И внезапно все новые ощущения пропали без следа. Боль была совсем слабой. Вероятно, мозг уже подстроился. Ну да, — понял Артём, не могут же маги постоянно терпеть эту пытку, когда им захочется поколдовать. Он ощутил сильную усталость.
— Думаю на сегодня достаточно, — сказал Громалк.
И Плохой не стал возражать.
[1] Магическая школа из цикла Джоан Роулинг о Гарри Поттере.
[2] Отсылки к трилогии Владислава Крапивина «Голубятня на жёлтой поляне» и Линской диалогии Альфреда Ван Вогта, где космические мегаообъекты одновременно существуют и на макроуровне».
[3] Психологический термин.
Часть 2: Нестандартный магир. Глава 16: Магиры бывают разные
Артём и сам не мог понять, тренируется он или развлекается, смотря на мир магическим зрением. Пожалуй, одно совмещалось с другим: больно уж интересно было смотреть на расчерченный магическими линиями мир. Артём понимал, что скоро это приестся, но пока наслаждался новыми ощущениями в полной мере. В конце концов, этих самых ощущений было у него маловато, и можно сказать, что он попросту утолял сенсорный голод.
Линии образовывали плоскости, выделяющиеся с разной степенью интенсивности. В расположении этих призрачных граней явно чувствовалась какая-то система, но Артём никак не мог её уловить.
Большинство плоскостей почему-то концентрировалось возле напольных часов. Подумав, Артём передвинул часы. Часть линий сместилась, другая осталась на месте. Надо будет спросить у Громалка, — подумал он.
Мудрейший был прав, и изменение порога восприятия происходило у Артёма уже почти бессознательно. Теперь он сам мог выбирать уровень силы, которую хотел наблюдать. И это было хорошо, ибо постоянное наблюдение маголиний чересчур отвлекало.
Структура была многослойной, и это завораживало. Хотя более глубинные линии были видны хуже, как тогда в тесте Громалка. Казалось, что все эти переплетения линий уходят в другое измерение, в бесконечность, словно сложный узор в калейдоскопе.
Артём поиграл ещё немного с восприятием, но вскоре к собственному удивлению обнаружил, что это уже начало слегка приедаться. Что ж, он никогда не любил повторений. А Громалк обещал сегодня показать, как использовать всё это на практике.
На улице было ещё интересней: больше линий. В основном они концентрировались на деревьях, прохожих и рукотворных объектах. Вокруг камней их было уже значительно меньше. И совсем мало линий проходило сквозь чистый воздух. Но это не значит, что их там не было совсем.
Впрочем, Артёмом уже овладели сомнения: А существуют ли собственно все эти линии и точки в реальности или только в его мозгу? Конечно, остальные тоже их видят, это понятно. Но может быть это какой-то общий фокус восприятия, наподобие зрительных иллюзий. Ведь их тоже многие воспринимают одинаково. Он сделал мысленную пометку об ещё одном вопросе Громалку.
Он ожидал, что особо много маголиний будет вокруг училища, но ошибся. Местный фон не особо превышал, то, что было в других местах. Подумав, Плохой решил, что просто наблюдает естественные связи между эйтами, без всякого искусственного вмешательства.
Хотя нет, не совсем так. Он заметил, что значительное число маголиний концентрировалось в самих стенах здания, их можно было разглядеть, если внимательно присмотреться. Почему-то большая их часть находилась на третьем и четвёртом кирпичных этажах. Но каменные стены тоже явно усилили магией.
— Ну что, наигрался? — усмехнулся Громалк, как только Артём появился на пороге его кабинета.
— Вполне, — кивнул Плохой, сразу поняв смысл вопроса. — Только знаете, долго играть в одно и тоже неинтересно, хотелось бы что-нибудь новенькое.
На этот раз кивнул мудрейший, причём вполне одобрительно.
— Да, я так и подумал, что в этом плане мы с тобою похожи, — бросил он не вполне понятно. — Вопросы есть?
— Естественно.
— Задай самый главный.
Плохой чуть подумал.
— Все эти магические линии, они существуют реально или лишь в головах.
— В сознании, ты хочешь сказать, — поправил Громалк. — А есть ли принципиальная разница? Что снаружи, то и внутри, ты помнишь?
— Помню, — согласился Плохой, — но всё же хотелось бы получить более конкретный ответ.
Мудрейший вновь ухмыльнулся.
— Это называется — основной вопрос философии. Внятного ответа на него ещё никто не дал. Ну ладно, вот как отвечаю на него я. В таком явном виде связей между эйтами действительно нет. Они более скрыты. Наше внесознание, просто каким-то образом проявляет их, так что маголинии во многом символичны. Но связи, которые они символизируют, сами по себе реальны. Мир же физичен и психичен одновременно, как две стороны одной монеты. Ну как, удовлетворён?
— Не очень, — правдиво отозвался Артём, который никогда не любил философию.
— Если честно, я тоже. Но в самые дебри лучше не лезть, что бы не спятить. Работает и ладно. А то у некоторых мудрейших действительно разум уходил в тени. Серьёзно говорю, бывали случаи. Ещё вопросы?
— Большинство маголиний концентрируются на живых существах и рукотворных предметах, почему?
— Естественно, там более сложные структуры и связи.
— Когда я передвинул часы, часть линий сместилась, но не все.
— Некоторые связи инертны. Например, воздействие массивного объекта, скажем, на пол не проходит сразу. Впрочем, если бы ты взял труд наблюдать чуть подольше, то заметил бы, что абсолютное большинство линии всё же сместилось бы вслед за часами.
— Подольше это сколько?
— Несколько минут.
Плохой мысленно поставил себе неуд за невнимательность. Неуд выглядел довольно жирным, так как обычно он подобных ошибок не допускал, и единственным его самооправданием было обилие новых впечатлений.
— Мне показалось, что большинство маголиний, что я наблюдал, носили естественный характер. Почему в Аквилоне так слабо применяется магия?
— Во-первых, большинство магических структур, после прекращения подпитки энергией, быстро сливаются с природным фоном. А во-вторых, — тут мудрейший ехидно ухмыльнулся, с чего ты взял, что все линии, которые ты видел, были природными. Мы тщательно контролируем лес, но в отличие от магиров предпочитаем без необходимости не ломать природу через колено, а действовать согласовано с ней. Так что разница между природным и искусственным тут несколько стирается.
Громалк немного подождал, видимо, ожидая, не спросит ли Артём ещё что-нибудь. Но тот больше ни о чём не спросил.
— Ладно, — решил мудрейший, — пора перейти от теории к практике.
Он чуть нагнулся, копаясь в недрах собственного стола, откуда наружу была извлечена большая чугунная сковородка до верху заполненная щепой. С невозмутимым видом мудрейший поставил её на центр столешницы.
— Я правильно понимаю, что должен всё это поджечь? — поинтересовался Артём.
— Именно. Естественно, что пользоваться огнивом, кресалом и тому подобными вещами нельзя. Используйте исключительно магию, коллега, исключительно магию. Всё очень просто.
Плохой усмехнулся, довольно криво.
— Вы
