Глядя в потемневшие от желания глаза ярко-василькового цвета, Стеф мягко высвободилась из объятий Билла и отступила на несколько шагов назад, оказавшись почти у самой кромки воды. Дрожащими, непослушными пальцами она расстегнула молнию юбки, и пестрая шелковая материя с легким шуршанием скользнула вниз по ее ногам.
Биллу показалось, что сердце его сейчас лопнет от возбуждения, разлетевшись мириадами докрасна раскаленных осколков. Боже мой, как же она красива! — мысленно повторял он, жадно пожирая глазами стройные ноги самой совершенной формы, пленительный изгиб бедер, словно выточенных из слоновой кости, нежнейший атлас кожи ее живота, открывшийся над тонкой полоской черных трусиков.
Билл перевел взгляд на лицо Стеф и был поражен тем, как оно изменилось. Ее прежняя стыдливость словно сгорела в пламени неистового желания. Теперь в лучах заходящего солнца ему предстала пылающая вожделением лесная нимфа с рассыпавшейся по плечам копной темных волос и карими глазами, сверкающими от страсти.
Будто во сне, Билл смотрел, как медленно, шаг за шагом, она входит в воду, взглядом приглашая следовать за собой. Когда вода дошла до пояса, Стеф протянула ему руку, зовя к себе.
В одно мгновение он скинул с себя одежду и бросился в теплую, как парное молоко, воду. Словно зачарованный, Билл не видел вокруг себя ничего, кроме манящей его руки. Когда их пальцы соприкоснулись, Стеф вздрогнула, как от электрического разряда.
— О-о!.. — тихо простонала она, когда Билл заключил ее в свои объятия. — Умираю, как желаю тебя!..
Подняв руки к лицу любимого, Стеф ласкала кончиками пальцев его губы, глаза, лоб. Никогда прежде ей и в голову не приходило, что столь невинные прикосновения могут ее так возбудить. Стеф, как женщине, побывавшей замужем, в своей жизни уже приходилось испытывать влечение, занимаясь любовью. Но лишь теперь она впервые узнала, что такое настоящая страсть, когда все тело бьет неистовая дрожь только оттого, что прикасаешься к телу любимого человека. К телу Билла, ее Билла. Каждая ее клеточка беззвучно кричала это имя — имя самого прекрасного, самого дорогого для нее мужчины на свете.
А он целовал Стеф в губы, в глаза, мокрые от счастья, целовал нежный шелк шеи, плеч и рук. Его пальцы, не зная ни мгновения покоя, сквозь тонкую, прилипшую к телу ткань ласкали ее отвердевшие соски. Стеф застонала и выгнулась, плотно прижав маленькие упругие груди к его широким горячим ладоням.
Теряя голову от страсти, Билл рванул намокшую материю и, наклонившись, покрыл обнаженную грудь Стеф жадными поцелуями. А его руки тем временем скользнули вниз по ее животу и еще дальше по ногам, увлекая за собой скрученную жгутом узкую полоску трусиков. Когда ловкие и умелые пальцы Билла пустились в обратный путь по внутренней стороне бедра Стеф и стали, поглаживая и слегка пощипывая ее нежную кожу, медленно, но неуклонно подниматься все выше и выше, Стеф почувствовала, что голова у нее плывет, а колени подгибаются.
Он подхватил на руки ее обмякшее, податливое тело и отнес почти к самому берегу, положив на плотный белый песок, едва прикрытый тонким слоем воды. Здесь, на границе трех стихий — земли, воды и воздуха, при свете последних лучей опускающегося за лес солнца Билл и Стеф слились воедино и одновременно достигли пика наслаждения. И когда недвижную тишину лесного озера разорвал пронзительный женский крик восторга и благодарности, эхо подхватило его, и еще долго в вершинах сосен звенело замирая: — О-о-о, Билл!..
Домой они возвращались уже в темноте. Стеф ощущала себя девочкой-подростком, только что преступившей грань дозволенного и впервые вкусившей запретный плод. Она не могла, как хотела бы, всем телом прижаться к Биллу, который вел машину, и довольствовалась тем, что придвинулась к нему как можно ближе, оставаясь на своем сиденье. Он опять держал руль одной рукой. Другая уже привычно лежала на плече Стеф, наполняя ее спокойной уверенностью, какая прежде была ей неведома. В душе Стеф царило удивительное умиротворение, в котором растворились без следа все заботы, тревоги и огорчения. Она склонила голову Биллу на плечо и задремала, убаюканная мерным звуком работающего мотора.
— Э-эй, приехали, — ласково прошептал ей Билл, прикоснувшись пальцем к щеке.
Стеф подняла голову и обнаружила, что машина стоит уже перед его домом.
— Давай оставим ее здесь, а я отвезу тебя к Айрин на своей, — предложил Билл.
Стеф грустно вздохнула.
— Ну уж нет. Мне будет слишком трудно отпустить тебя оттуда. Давай уж лучше простимся здесь.
Он откинулся на спинку сиденья.
— Стеф, я просто без ума от тебя. Ты это знаешь?
Легкая улыбка скользнула по ее губам.
— Ты сегодня мне это продемонстрировал вполне убедительно.
Он еще раз поцеловал ее в губы, вновь повергнув в транс, более глубокий, чем любое наркотическое опьянение.
— Что ж мы так и будем всю ночь целоваться в машине? — шепотом спросила она.
— Это — непростая работа, — засмеялся Билл, — но ведь кто-то должен ею заниматься.
Стеф выпрямилась и оправила одежду.
— Если я немедленно не поеду, боюсь, Айрин позвонит шерифу, — решительно заявила она.
Оба выбрались из машины. Бросив короткий взгляд в сторону дома, Стеф вдруг заметила свет в комнате Джеффа.
— Билл, — удивленно окликнула она. — Посмотри-ка, Джефф, оказывается, дома. А ты вроде говорил, что он собирался сегодня ночевать у Тома.
— Наверное, парень передумал, — нахмурившись, предположил Билл. — С этими детьми никогда ничего не знаешь наверняка.
Подойдя к Стеф вплотную, он спросил:
— Ты точно не хочешь зайти хоть на чуть-чуть?
— Нет, нет. Сегодня уже поздно.
— А завтра я тебя увижу?
У них уже было оговорено дать Джеффу время, чтобы отдохнуть после нескольких недель интенсивной работы. Да и, честно говоря, Стеф пока еще не определилась относительно дальнейшего репетиторства.
Она легонько провела пальцем по вороту его рубашки.
— Ты этого хочешь? — спросила она, игриво скосив глаза.
Билл запечатлел у нее на лбу жаркий поцелуй.
— Очень хочу, ты же знаешь.
— Ты мне позвонишь?
— Конечно. Что бы ни случилось!
Он обнял ее и, прижав к груди, поцеловал в губы.
А в доме Билла несколькими минутами раньше Том Маккиган сидел у окна, когда его внимание привлекли отблески фар подкатившего автомобиля.
— О, глянь-ка, твой папаша приехал, — сообщил он Джеффу, отодвинув штору и выглянув на улицу.
— Да, пора уже, — бросил тот через плечо, продолжая возиться с ржавым стартером, который они хотели поставить на свой карт. — Я думал, он приедет раньше. Папа повез какую-то дребезгу показать священнику, а с ним поехала Стеф навестить сестру.
