от него. К концу войны возникла даже идеология, разработанная конкретно под А. А. Власова, которая звучала достаточно непривычно, но которой трудно было отказать в определенной логике.
Зачем русским солдатам нужно умирать за сталинско-большевистский режим? Чтобы угнетение России и русских продолжалось так же, как все эти годы, миновавшие после октябрьского переворота? Не лучше ли, воспользовавшись войной, как воспользовались ею Ленин и Троцкий, освободить народ и страну от ненавистного режима?..
«Ленинский путь» соблазнял многих.
Большевики-евреи помогли немцам победить Россию в Первой мировой войне и за это получили власть в стране. Так отчего же нельзя и русским в сороковые годы повторить этот путь и, отвергнув ненавистный, навязанный большевиками-евреями режим, за счет территориальных уступок спасти Россию?
Слабость плана была очевидной.
Кайзеровской Германии большевики были нужны, кайзеровская Германия подкармливала всех этих Лениных, Троцких, Красиных…
Власовы же и РОА, во всяком случае, в таком виде, в каком хотели видеть их патриоты, Гитлеру казались даже более опасными, нежели большевистский режим. «Национал-социализм – не предмет экспорта», – говорил Гитлер, и этот свой принцип он не собирался нарушать.
Но были и более существенные недостатки в этом плане.
Ведь ленинский путь – путь Зла, путь Дьявола.
Можно идти по этому пути ради разрушения православной России.
Идти по этому пути ради спасения, ради восстановления православной страны – откровенный самообман.
Сохранилась фотография – Власов в лагере военнопленных в Виннице.
В гимнастерке без знаков отличия, с ежиком едва отросших волос, с оттопыренными ушами.
Стоит, заложив руки за спину.
Вид у него очень мирный.
Почти не отличим Андрей Андреевич от какого-нибудь сельского учителя.
Но это – на первый взгляд.
Стоит присмотреться, и замечаешь горькие складки в уголках плотно сжатых губ.
Да что складки?
Все мышцы лица словно бы окаменели, взбугренные в судорогах страшной мыслительной работы.
Это страшная фотография.
Она даже страшнее той, что сделана во дворе тюрьмы 2 августа 1946 года.
Из-за круглых ободков очков смотрят на нас глаза человека, еще не решившего ничего, еще не понявшего, что ему делать и как жить дальше… Смотрят прямо на нас, уже знающих: на что этот человек решится и что он будет делать дальше…
Глава пятая
А вот другая фотография…
Она тоже сделана в Виннице. Но она запечатлела допрос уже все решившего для себя Власова.
Допрос проходил на улице. Немецкие офицеры непринужденно разместились в садовых креслах, чуть в стороне – сержант за пишущей машинкой. Власов сидит чуть на отшибе. Он уже как бы и вместе с немцами – так же, как они, сидит, положив ногу на ногу. И вместе с тем он один. И кресло для него поставлено чуть в стороне. И поза генерала напряжена…
Среди немецких офицеров можно узнать и коменданта винницкого лагеря капитана Петерсона – пожилого немца из США, и Густава Хильгера, советника Министерства иностранных дел. Он, изучая Власова, делает пометки в блокноте.
Записи эти сохранились…
«Власов родился 1.9.1901 года в Горьковской губернии.
Отец – крестьянин, имел 35–40 моргов земли; старая крестьянская семья.
Образование среднее.
В 1919 году учился один год в Нижегородском университете.
В 1920 году вступил в Красную армию.
В первое время Власова в Коммунистическую партию не принимали как бывшего ученика монастырской школы…
В 1930 году вступил в Коммунистическую партию с целью продвинуться вперед в Красной армии.
В 1938 году, короткое время, – начальник штаба Киевского военного округа.
Непосредственно за этим – участник советской военной миссии в Китае. Во время этой командировки был произведен в полковники.
По окончании командировки в Китай в 1939 году – командир 99-й дивизии в Перемышле. 13 месяцев – командир дивизии.
В 1941 году – командующий мотомехкорпусом во Львове. В боях между Львовом и Киевом его мотомехкорпус был уничтожен. Затем стал комендантом Киевского укрепрайона. Одновременно ему было поручено вновь сформировать 37-ю армию.
Из борьбы за Киев он вышел с маленькой группой.
Вслед за тем был временно в распоряжении генерала Тимошенко, формируя вновь войска снабжения Юго-Западного фронта.
Спустя месяц переведен в Москву для принятия командования вновь сформированной 20-й армией. Затем – участие в обороне Москвы.
До 7.2.1942 года – командующий 20-й армией.
10 марта переведен в штаб Волховского фронта. Здесь вначале – тактический советник (консультант) 2-й Ударной армии. После смещения командующего 2-й Ударной армией генерала Клыкова он принял 15.04 командование армией».
По-видимому, сведения эти, а особенно то, с какой ловкостью приспосабливал их Власов для немецкого употребления, вполне удовлетворили Густава Хильгера, и он решил, что Власов подходит для его целей.
Снова Густав Хильгер встретился с Власовым 10 августа 1942 года.
В прошлом Хильгер был советником германского посольства в Москве, и встреча с ним как бы поднимала статус генерала до официального представителя страны, которая жаждет вступить в союз с Германией.
Об этом, собственно говоря, и шел разговор.
Хильгер предложил Власову поработать в марионеточном правительстве России, которое комплектовало сейчас Министерство иностранных дел Германии.
Напомним, что подходило к концу жаркое лето 1942 года.
Трагедия 2-й Ударной армии была в том году первой ласточкой в череде катастроф, обрушившихся на Красную армию.
28 июня началась крупномасштабная наступательная операция «Блау» – немцы нанесли удар по войскам Брянского фронта и оккупировали обширные области Дона и Донбасс.
24 июля немецкие войска вошли в Ростов-на-Дону. Дорога на Сталинград и Кавказ была открыта.
3 августа немцы заняли Ставрополь.
10 августа – Майкоп.
Меньше двух недель оставалось до начала уличных боев в Сталинграде.
В Виннице все предвкушали близкую победу, и, когда Хильгер спросил у Власова, согласен ли он участвовать в создаваемом немцами русском правительстве и какие у него в связи с этим есть предложения, касающиеся передачи Германии территорий Украины и Прибалтики, он ожидал совершенно определенного ответа.
Тем более – коготок увяз – всей птичке пропасть! – Хильгер был осведомлен, что Власов уже вступил на путь сотрудничества с немцами.
Но Власов вместо этого пустился в рассуждения о необходимости создания русской армии, которая одна только и может одолеть большевизм.
Рассуждение это, когда немецкие дивизии неслись на крыльях победы к Волге и Кавказу, рассердило Хильгера. Поморщившись, он пояснил, что русское правительство нужно не для создания русской армии, а для передачи Германии территории Украины и Прибалтики.
Власов, уходя от прямого ответа, сказал, что изложил свои мысли в меморандуме, подготовленном для Гелена по указанию Штрик-Штрикфельдта.
«Офицерский корпус Советской армии, особенно попавшие в плен офицеры, которые могут свободно обмениваться мыслями, стоят
