Убедившись, что в приемной, кроме нас с ней, никого нет, Вера усаживается в кресло напротив меня и говорит:
— Я на минутку!
Но я замечаю, что устраивается она основательно: не менее чем на полчаса. Меня несколько настораживает это.
— Любаша! — начинает подруга каким-то тревожным голосом. — Ты что, с ума сошла?
«Вот тебе и на! О чем это она?»
Я чувствую, как лицо мое вытягивается.
— Что ты имеешь в виду?
Вера с минуту смотрит на меня пристально, потом приступает с другой стороны:
— У тебя глаза-то вообще есть? И со слухом-то у тебя все нормально?
Я начинаю нервничать:
— Вера! Ближе к делу! Что происходит?
— Ты видела Кандидата? — наконец приоткрывает завесу таинственности подруга.
— Когда?
«Я, кажется, бледнею. Опять он! И именно сегодня всплывает — к приезду Петера».
— Ну вообще! Вчера, позавчера…
— С месяц назад видела.
Вера качает головой:
— А между тем он частый гость в театре. И знаешь, с кем дружбу водит?
— С кем? — я уже догадываюсь и от догадки кривлюсь.
— Вот-вот, с ними! С этими сучками из курилки… — Вера крайне редко позволяет себе подобные «сильные» словечки.
— Ну и хорошо, — натянуто улыбаюсь я. — Они достойны друг друга! Весьма однородное общество подобралось.
«Теперь мне понятны их ехидные улыбочки. Они, видно, полагают, что отбили у меня завидного мужчину!»
— Что ж тут хорошего! — восклицает раздраженно Вера. — Ты знаешь, какие слухи они про тебя распускают? Слушать тошно. Уши вянут! А ты не реагируешь…
— Какие слухи? — чуть не подпрыгиваю я на стуле. — Мне не известно ничего!
— Не известно? — подруга изучающе разглядывает меня. — Пожалуй, верно… Если бы было известно, ты бы не выглядела такой — на пятерочку — спокойной, отдохнувшей. Я имею в виду: ночами бы ты не спала…
— Что за слухи, Вера? — перебиваю я.
— Слухи такие… — загибает мизинец Вера. — Ты меня извини, конечно, что я все это говорю. Сама понимаешь, мне и говорить-то не хочется. Но поскольку ты моя подруга… Должна же я как-то помочь.
— Говори, говори! — киваю я. — Мы с тобой как-нибудь разберемся. А вот с ними…
— Так вот, — смелеет Вера, — Кандидат сказал, что ты за ним уже который месяц по всему Питеру бегаешь. И намекнул прозрачно, что, может, даже не за ним, а за его толстым кошельком. И будто бы ты ему проходу не даешь и всюду, как тень, за ним следуешь…
— Так и сказал? — мне кажется, почва уходит у меня из-под ног.
— Да, — кивает Вера. — Мне передали дословно. Еще он говорил, что испытывал разные средства, чтобы отвязаться от тебя: убегал и прятался, хамил, наедался чеснока и лука. А однажды будто бы отсиживался в мужском туалете в каком-то ресторане, зная, что уж в мужской-то туалет ты не войдешь… Нет, ты подумай, каков фрукт! — сама не выдерживает и всплескивает руками Вера. — В конце концов, говорит, сдался и уступил твоим домогательствам прямо в машине, на заднем сиденье. И делал с тобой, что хотел.
— Так и говорит? — я до боли сжимаю зубы; чувствую, почва перестает качаться подо мной.
— Дословно! — опять кивает Вера. — А кто, говорит, не верит, тому он может выслать по почте… — подруга не договаривает, меняется в лице. — Ой! Что с тобой? Ты бледна…
— Ничего! Порозовею, как президент Клинтон… Дальше! — подгоняю я.
— Это все, — разводит руками подруга. — Если опустить некоторые подробности…
— А что, есть еще и подробности? — теперь уже вспыхиваю я.
Вера смотрит на меня невинно:
— Ну да!.. О том, что именно он с тобой делал на заднем сиденье.
— Давай и подробности! — чуть не вскрикиваю я. — Очень мне интересно.
— Нет, Люба, уволь! — наотрез отказывается Вера. — Я тебя уважаю и даже люблю. Однако таких вещей рассказывать не буду. Ты у Кандидата это сама спроси. А я, может, не совсем интеллигентная, но достаточно воспитанная девушка… И даже два раза ездила на такси.
Это у нас шутка такая — про такси.
— Спросить? — я пододвигаю к себе телефон. — А вот и спрошу, что же это он такое со мной выделывал на заднем сиденье… и что может прислать по почте.
Я лихорадочно накручиваю диск аппарата. От волнения палец мой срывается, и я принимаюсь накручивать диск сначала.
И вот наконец слышу длинные гудки.
«Сейчас я тебе, голубчик, все скажу. Лжец! Маменькина инфанта! Непорядочный человек! У тебя сейчас трубка телефонная в руках раскалится!»
Но, как видно, Богу в этот момент не угодно, чтобы я так уронила себя — устроила подлецу разборку по телефону.
— Никого нет дома, — говорю Вере уже спокойнее. — А они, естественно, поверили…
— Кто?
— Ну эти… из курилки.
— А как же! — чуть не радостно восклицает Вера (ей жуть как интересно!). — Эти потаскухи и не в такое про тебя поверят! Они ж ненавидят тебя! Ты же — красивая — у них как бельмо на глазу.
— Что же делать? — руки мои опускаются.
— Делай что-нибудь, — мудро изрекает подруга. — Иначе будет хуже.
Я в растерянности сейчас. Я не в состоянии противостоять этим мегерам по нескольким причинам. Во-первых, их много; во-вторых, у них масса времени; в-третьих, они умственно ограничены, а ограниченность их с лихвой компенсируется энергичностью; в-четвертых, они крепко сплочены на основе порока (хроническая лживость) и вредной привычки (табакокурение) и, в-пятых, в древнем искусстве сплетни они — профессионалки. Куда мне с ними тягаться! Разве что купить на «черном» рынке пистолет и показать, на что я способна.
«О Господи! Помоги мне!..»
Тут я совершаю усилие и беру себя в руки:
— Знаешь, Вера, а я ничего не буду делать.
— Как это?
— А вот так: ничего. То есть Кандидата я где-нибудь достану и накажу. А вот шлюшки пускай развлекаются! У них и так жизнь серая — курилка да курилка.
Вера, кажется, разочарована. Она хотела сильных впечатлений. Вздыхает:
— Тебя, Люба, не понять. Я бы им не спустила!
— А что бы ты? — я и не думаю иронизировать, я серьезна, как никогда; мне просто интересно.
— Я бы им за такое… Это нечестно — наговаривать на человека! — и вдруг Вера вскакивает с кресла и хватает меня за руку. — Хочешь, я за тебя вступлюсь? Банку краски им на голову вылью… И вся недолга!
— Нет, Вера! — я уже улыбаюсь. — Давай договоримся: ты нигде ничего не слышала и мне ничего не говорила. Хорошо?
— Ну, как знаешь! — Вера, погрустневшая, уходит из приемной.
А я еще долго перевариваю эту трудно перевариваемую информацию. Пару раз пробую дозвониться до Кандидата, но безрезультатно. Вероятно, срабатывает закон подлости. Усмехаюсь этому наблюдению: какой же еще закон может сработать в отношении Кандидата?
