Шонси хотелось бы верить в лучшее. Но он слишком хорошо знал своего лучшего друга. Красивый англичанин, каким он казался всем в Европе, ценил женщину хуже хорошего скакуна. Кристиан Телфорд был любовником самых известных женщин Европы. Многие знатные дамы падали к его ногам. Но ни одна из его любовных авантюр не длилась долго. После того как Кристиан овладевал женщиной, она теряла для него всякую привлекательность.
Интересно, отшвырнет ли он ее, как всех предыдущих дам? А может, это уже произошло?
Шонси предполагал задержаться в гостях у Шарифа на две недели. Как-то Шариф отправился по своим делам, а Тэмпл и Шонси сидели на краю водоема на мягком ковре и играли в покер.
Закусив нижнюю губку, она крепко прижимала карты к груди, чтобы противник их не увидел. Тэмпл старательно делала равнодушное лицо, но ее изумрудные глаза радостно вспыхивали всякий раз, когда она получала хорошую карту.
Глядя на нее, Шонси с трудом верил, что Тэмпл — наследница огромного состояния, одна из красивейших женщин мира, да и одна из самых богатых. Невероятно! Денежный водоворот не лишил ее этой земной прелести.
Ему не составило никакого труда представить Тэмпл на своем ранчо. Он с легкостью вообразил, как она скачет на упрямом мустанге, а ее золотистые волосы развеваются на ветру. А потом он увидел Тэмпл в вечернем туалете, сияющую драгоценностями во главе своего огромного стола, за которым вместе с ними обедали самые богатые люди штата, банкиры и политики.
И если бы Шонси не взял себя в руки, он так же просто увидел бы Тэмпл на втором этаже своего дома, в спальне, в одной, шелковой ночной сорочке. Он потряс головой, пытаясь прогнать неприличные видения.
Похоже, наступило время оставить гостеприимного Шарифа. Вряд ли ему удалось бы провести здесь еще пару недель и не влюбиться в обворожительную Тэмпл Дюплесси Лонгуорт. Шансов у него нет никаких. Разве может он рассчитывать на то, что Тэмпл будет заботиться о нем, если она, судя по всему, по уши влюблена в Шарифа?!
Ему необходимо знать все наверняка.
— Тэмпл, дитя мое!
— Да, наимудрейший.
Шонси поймал взгляд изумрудных глаз и спросил:
— Мне кажется, что вы влюбились в Холодные Глаза.
Застигнутая врасплох, Тэмпл не могла вымолвить ни слова. Потом она беспомощно улыбнулась и нервно произнесла:
— Это самое странное предположение, которое мне довелось выслушать. Вы что… забыли… что этот варвар похитил меня?
— А вы?
— Нет, — ответила Тэмпл после продолжительного молчания. — Я в своем уме. Я нахожусь здесь против своей воли и ничего не хочу так сильно, как оставить это ужасное место и шейха Шарифа Азиза Хамида. Более того, позвольте вам заметить, что если я когда-нибудь влюблюсь, то вряд ли моим избранником станет предводитель бесчинствующих бедуинов, который похитил меня и держит в этой проклятой дыре. Если я удовлетворила ваше любопытство, то давайте выберем другую тему для обсуждения.
Шонси кивнул. Ответ очевиден: Тэмпл влюблена в Шарифа.
— По-моему, становится нестерпимо жарко, — заметила Тэмпл. — Давайте продолжим игру в другой раз.
— Конечно, дорогая, конечно.
Глава 33
Султан возлежал на подушках, отдыхая под дуновением ветерка, прилетавшего с моря. На нем были темно-кирпичного цвета одежды, обильно украшенные золотым шитьем. Мустафа запустил пухлые пальцы в серебряный сосуд с розовой водой, чтобы смыть липкий налет, оставленный засахаренными фруктами и другими сластями.
— Ты… — Он указал пальцем на Самиру, юную рабыню, которую привели в его спальню всего полчаса назад.
Самире исполнилось всего пятнадцать лет. Ее похитили прямо из родительского дома, который стоял чуть в стороне от деревни. Люди султана постоянно прочесывали ближние и дальние деревни, выискивая первых красавиц. Теперь прихвостни турецкого султана совершали свои набеги с еще большим усердием. Они искали женщину, которая заставила бы Мустафу забыть о золотоволосой американке.
Слуги султана выслеживали девушку две недели, прежде чем похитили ее. Целомудренная юная красавица должна была занять место любимой наложницы в гареме Мустафы. Приближенные султана надеялись на то, что это продлится несколько недель.
Оставшись наедине с султаном, Самира смотрела на него, как испуганный зверек, а он возлежал на подушках, поедал сласти и внимательно рассматривал ее. Насытившись засахаренными фруктами, он поманил ее пальцем.
— Ты…
Самира вздрогнула.
— Подойди сюда, — рявкнул толстый мужчина, и испуганная девушка повиновалась.
Когда она приблизилась к ложу-помосту, султан ухмыльнулся и спросил: — Как тебя зовут, прелестное дитя?
— Самира, — ответила она, отводя глаза.
— Самира, встань на колени, чтобы я мог получше рассмотреть тебя.
Девушка молча сделала, как он просил.
— Что такое? Тебе не нравится твой новый дом? Тебе не нравится твой новый хозяин?
Самира молчала. Тогда Мустафа приказал ей поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— Не бойся. Нам с тобой придется провести много дней вместе, Самира. Больше всего на свете я люблю приручать новых молодых рабынь. Есть люди, которые считают мои сексуальные пристрастия ненормальными, неприличными, но тебе не следует об этом беспокоиться. Ты девственница, и все, чему я научу тебя, покажется тебе нормальным, ты ведь не знаешь лучшего обхождения. Разве это не великолепно? Я могу сделать из тебя все, что пожелаю.
По лицу Самиры потекли слезы.
— Не плачь. Я очень добр с любимыми наложницами, а ты, я уверен, станешь самой любимой. — Мустафа резко выбросил вперед руку и велел: — У меня липкие от сластей пальцы. Оближи их.
Ошеломленная его приказанием, Самира обвела глазами комнату и сказала:
— Позволь, я вымою твои пальцы в…
— Нет! Разве ты не слышала, я хочу, чтобы ты обсосала мои пальцы.
У Самиры выбора не было. Хозяин ее постанывал от удовольствия, а она слизывала грязь с его рук. Мустафа сладострастно следил, как розовый язычок девушки скользил в полуоткрытых губках. Пальцы-сосиски вскоре стали такими же розовыми и чистыми, как ее язычок.
— О-о-о… Ты как маленькая кошечка… Моя маленькая кошечка, которая вылизывает всего меня.
Выполнив неприятное задание, Самира подняла голову и собралась было встать. Но Мустафа взял, ее за шиворот одной рукой, а другой начал шарить в своих просторных одеждах.
— Подожди, моя кошечка, — засопел он. — У меня есть еще кое-что, что я попрошу тебя облизать.
В это время кто-то громко постучал в дверь. Самира, воспользовавшись моментом, умчалась прочь. Мустафа грозно поднял голову. В спальню вошел Алван в сопровождении двух телохранителей султана.
