— Кстати, о вкусах, — негромко продолжила Силена. — Кого ты выберешь на эту ночь?
— Боюсь, что уже утро, Силена. К тому же в последние дни я слишком много времени проводил верхом и, кстати, большую часть этой ночи тоже.
Мадам улыбнулась и прикоснулась наманикюренным ноготком к подбородку Брента.
— Дорогой, уж кому-кому, а тебе следовало бы знать, что ночь — это состояние души… а здесь это состояние неизменно. Забудь о солнце и выбирай.
Брент окинул взглядом тускло освещенную комнату и знакомый перечень удовольствий, предлагаемый ею. Он уже собирался кивнуть маленькой энергичной блондинке, в последнее время ставшей его фавориткой, но вдруг увидел возле занавешенного окна новенькую — застенчивую молодую женщину, длинноногую и изящную, с головки которой ниспадал каскад надушенных рыжих локонов.
— Ее, — просто сказал Брент, указав на рыжеволосую девушку, повернулся и стал подниматься по винтовой лестнице еще до того, как Силена успела выразить свое обычное одобрение его выбору.
Силена нахмурилась, видя, что постоянный клиент пребывает в еще более мрачном расположении духа, чем обычно, и задержала девушку ровно настолько, чтобы приказать ей расстараться получше для доброго и щедрого человека, который несколько лет назад подарил Силене мощный электрический генератор для этого дома.
Войдя в затемненную спальню, расположенную на верхнем этаже, Лориаль обнаружила Брента стоящим у окна и погруженным в глубокие раздумья. Сквозь крошечную щелочку между занавесками он наблюдал за чем-то, чего она увидеть не могла.
Снаружи на газоне, неподвижная, как статуи в фонтане, стояла Елена Имбресс, подняв глаза к окнам, как она рассудила по здравом размышлении, спален.
— Меня зовут Лориаль, — тихо сказала рыжеволосая красавица.
Брент не ответил. Обычно клиенты Лориаль представлялись, даже если имена были вымышленными. Но некоторые мужчины предпочитали молчать, и она, не смутившись, положила маленькую руку на плечо своего сегодняшнего господина. Он не отрывался от окна, пока она легкими, нежными движениями массировала ему голову, оставляя на коже едва различимые следы ноготков и распутывая его сбившиеся за время скачки волосы.
Имбресс, не сводя взгляда, смотрела прямо на их окно, хотя Брент знал, что она не может его увидеть.
Лориаль молча сняла с Брента куртку и стащила через голову поношенную рубашку. Затем, начав с основания шеи, она принялась целовать его, спускаясь ниже по позвоночнику. Наконец Брент повернулся и, глядя на женщину, стоявшую перед ним на коленях, пропустил сквозь пальцы прядь ее пламенно-рыжих волос.
— Как, ты сказала, тебя зовут?
Глава 11
Шум в соседней комнате разбудил Эмину Пейл задолго до рассвета. Не в состоянии сообразить, что могло случиться в такой ранний час, пожилая матрона накинула на плечи толстый зеленый халат и открыла дверь в комнату мужа: Амет Пейл сидел на краю кровати, обширный живот нависал над боксерскими шортами, пока он натягивал новый черный носок. Резкий электрический свет не знал жалости, и Эмина не в первый раз подумала о том, что ее муж по утрам представляет собой отнюдь не вдохновляющее зрелище.
— Ложись в постель, Амет. Уж конечно, страна не может требовать от тебя верной службы двадцать четыре часа в сутки.
— У меня есть дела, — прорычал Пейл. — И да, когда Чалдис зовет меня, я откликаюсь на его призыв, будь то день или ночь.
Но именно сегодня Чалдис вряд ли мог призвать его так рано, как того хотелось военному министру. Пейл даже испытал короткий прилив признательности по отношению к Эшу за то, что тот назначил встречу на столь ранний час, — генерал представить себе не мог, каким образом он дождался бы разрешения этого дела, будь оно отложено хоть на полчаса. К несчастью, как ни грела его подобная мысль, Пейла волновала не только предстоящая схватка. Конечно, приятно наконец покончить с этим выскочкой из разведки, но на самом деле министр не спал всю ночь, борясь с острым приступом гастрита. Несмотря на все чины и награды, имело место одно небольшое обстоятельство: генерал закончил военную академию в мирное время и поднимался по служебной лестнице, посылая на поле боя других, а не сражаясь в первых рядах своего войска. Говоря по правде, Амет Пейл плохо владел мечом, немногие догадывались об этом, и только он один знал, насколько плохо. Хотя сегодня Тейлор Эш обязательно раскроет этот секрет.
Однако ему не удастся прожить достаточно долго, чтобы успеть его разгласить.
— Да, Чалдис зовет, — вновь проворчал Пейл, словно пытаясь убедить самого себя. Выслушав обычное объяснение, Эмина удалилась в свою спальню. Ее ни в малейшей степени не обманула старая патриотическая присказка Амета. За двадцать два года она столько раз слышала этот зов… И действительно, республика призывала Амета ежедневно: на смотры войск, на правительственные банкеты, в имения поставщиков материальной части и, как подозревала Эмина, в тайные, орошаемые любовным потом сражения во многих спальнях Чалдиса. Тем не менее она привыкла к этому зову и, вернувшись в постель, мечтала лишь об одном: чтобы Амет начал реагировать на зов не так громко.
Стук в дверь, ведущую на улицу, заметно поднял настроение генерала. Пейл приветствовал капитана Харзона, вошедшего в комнату, коротким кивком. Харзон был личным адъютантом Пейла и человеком, которого Эш оскорбил накануне днем.
«Адъютанты», — подумал Пейл, оглядывая прямую фигуру Харзона, стоящего в дверном проеме. Адъютанты и помощники станут средством падения Тейлора Эша. «Когда требуется кого-то использовать, никогда не нанимай человека со стороны» — таков был девиз Пейла. Впоследствии, как правило, от него приходится избавляться, а это не так просто. Насколько дешево, по сравнению с этим, ему обошлись несколько платьев и безделушек — цена Йолы. И конечно, купленная министром страсть, которая обошлась дешевле всего. Жизнь и смерть пехотинца — в его мече, а поле деятельности генерала — человеческие страсти. А уж их, самодовольно подумал Пейл, он изучил достаточно хорошо. Например, генерал практически не сомневался, что Тейлор Эш явится сегодня на Ястребиные высоты один.
Ястребиные высоты, строго говоря, представляли собой цепь пологих, поросших лесом холмов, расположенных по берегам реки Веселой. Однако когда речь шла о встрече на Ястребиных высотах, все понимали под этим длинный, уединенный луг, лежавший в центре самой южной группы холмов. В середине этого луга, скрестив ноги, сидел Тейлор, держа на коленях меч в ножнах. Он приехал рано, надеясь успеть поразмыслить, но обнаружил, что в последнее время и так слишком часто предавался этому занятию. «Следующая мысль, мрачно подумал Тейлор, — может оказаться и последней, благодаря той, что и породила эту дикую ситуацию». Поэтому Тейлор постарался выбросить из головы все, связанное с погибшими экс-министрами и презираемыми живыми, с Фразами и геополитикой, убийцами и Йолой. Он сосредоточился на том, как длинная травинка, трепеща на легком ветерке, щекочет его колено, на том, как промокли его брюки от росы, и на холодной тяжести меча на коленях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
