Такая ситуация никак не устраивала человека, который убил милиционера Лукьянова. Ему до зарезу нужно было, чтобы письмо возымело действие как можно скорей, буквально со дня на день. Он просто не мог дольше ждать, ему нужно было привязать Бушуева к месту и обезопасить себя от возможной слежки. А Бушуев последнее время совсем озверел, это все говорили. Кроме Петра Манихина, у него определился еще некоторый круг возможных фигурантов по делу об ограблении сберкассы, и он, чудилось, умудрялся следить за каждым из них по отдельности и за всеми вместе одновременно. То есть ни в какую минуту никто из них не мог быть уверен, что его дорогу в самом неожиданном месте не перейдет оперативник Бушуев. А фигурант не мог рисковать, потому что случилось то, чего он никак не ожидал: позавчера ночью разразилась гроза с таким ливнем, что к нему вполне можно было применить библейское выражение: «Разверзлись все хляби небесные». И вот из этих хлябей низверглось столько воды, что она неслась по заманихинским улицам бурным потоком, все смывая и размывая на своем пути. Сколько курятников обвалилось, сколько сараев рухнуло, сколько грядок с уже высаженной рассадой погибло! Даже берега Заманихи в некоторых местах были подмыты и рухнули!
Пострадал и тайник, в котором убийца милиционера Лукьянова спрятал деньги. Свои кровные восемьдесят тысяч. Кровью омытые… Деньги подмокли, местами слиплись. Брать их домой, сушить там было полным самоубийством, фигурант это отлично понимал. А между тем деньги нуждались в немедленной просушке! Фигуранта начинали судороги скручивать, стоило представить себе, что все это богатство слипнется, заплесневеет, поблекнет, утратит «товарный вид». О нет, ему не доставляло удовольствие шуршание новеньких денежных бумажек в руках. Но вместе с ними в его руках шуршали неисчислимые, поистине безграничные возможности, это его мечты шуршали, словно нашептывали райское блаженство. Он уже привык к их шепоту, он видел картины будущего, прекрасные картины… И вот теперь они тоже словно бы подмокли и начали покрываться плесенью.
Чтобы мечты смогли сделаться явью, нужно было только одно: как можно скорее высушить деньги! Он отлично знал, где это можно сделать, но туда еще надо добраться… Да это тоже полдела! Главное – обезопасить себя от возможной встречи с Бушуевым, от его слежки. А как это сделать? Не прибьешь же Ваньку гвоздями к месту!
И тут в голову фигуранта пришло решение вопроса. Оно было простым, как все гениальное. Он сел за стол и написал анонимку…
О, это лишь звучит просто и обыкновенно: написал анонимку! Сам по себе процесс ее создания был лишь чуть-чуть менее сложным, чем ограбление сберкассы.
Сначала фигурант надел нитяные перчатки – точно такие же, в которых открывал сейф, но другую пару, потому что те, использованные, уничтожил в ночь, когда ограбил кассу. Потом руками в перчатках он вырвал листок из тетрадки в клеточку, купленной отнюдь не в местном магазине, а в Москве, все в той же командировке, когда он запасся всем прочим реквизитом. Фигурант сам не знал, зачем купил эту тетрадку. Но вот купил же – вместе с десятком конвертов. Причем еще тогда, повинуясь какому-то почти звериному чутью, которое часто побуждало его к тем или иным поступкам, он эту пачку конвертов сунул в полиэтиленовый пакет и больше к ним не притрагивался. И вот теперь достал один – из самой середины, твердо уверенный, что ни разу не коснулся его голыми руками. Взял шариковую ручку с новым, чистеньким стержнем в левую руку и осторожно, вдумчиво принялся писать, тщательно вырисовывая каждую букву сначала на отдельном листе бумаги, а потом повторяя ее на конверте и в письме. Фигурант старался писать не так, как обычно: буквы у него были лишены привычной витиеватости, а вышли сухощавыми, неуверенными, как бы дрожащими, наклоненными не четко вправо, а бредущими кто в лес, кто по дрова. Более того! Там, где привычка подсказывала вести черту сверху вниз, он проводил ее снизу вверх, где хотелось провести справа налево, тянул слева направо.
Это был тяжкий труд! Врагу не пожелаешь! Оттого, что писать приходилось в перчатках, руки вспотели и плохо слушались. Впрочем, в конце концов это оказалось на пользу делу, поскольку сделало почерк совершенно неузнаваемым. И неудобочитаемым, конечно… Ничего, был уверен фигурант, такая дотошная сволочь, как Бушуев, прочтет анонимку, лишь только наткнется на имя Петьки Манихина. А именно Манихин был главной фигурой в письме человека, который убил милиционера Лукьянова. И расчет был как раз на то, что при имени Манихина оперативник Бушуев сделает охотничью стойку и с азартом боевого пса ринется искать добычу там, где ее нет, никогда не было и быть не могло.
Вот что было написано в этом письме:
«Бушуев, блин, что ты ходишь вокруг да около, будто телок возле мамки, вымени не видишь! Глаза-то разуй, не то прос…шь денежки, уплывут они невесть куда! Пока что спрятаны они в погребе у Петьки Манихина, там, где банки стоят, за полками. В стене есть тайник, его еще батя Петькин делал, да по пьяной лавке похвастался своим рукомеслом, оттого про этот тайник полдеревни слышало. Но никто не знает, что теперь там не дохлые сороконожки, а деньги лежат. Петька-то и Лукьянова убил, и сберкассу взял. А деньги в тайник положил, и я про то знаю, потому что еще у Колмогоровых на заимке Петька загадку загнул, дескать, была коробочка пустая, а стала полная, и что, мол, это такое? Поэтому, когда я про ограбление сберкассы узнал, сразу понял, что загадка значила. Ты, конечно, Бушуев, можешь мне не верить, но ты бы лучше Библию прочитал, там русским языком сказано: ищите и обрящете. Вот и ищи, ищи, глядишь, чего и найдешь! Если полки от стены кирпичной отодрать, то видно будет, где кирпич не поперек положен, а вдоль три или четыре штуки, там и ищи тайник. Петька-то на рыбалку собирается в субботу чем свет, вот и нагрянь к нему втихаря, а то ведь крику не оберешься».
Да, над таким длиннющим и подробным посланием пришлось изрядно попотеть! Фигурант долго думал, подписывать его или не подписывать, не родной фамилией, конечно, а вымышленной или, к примеру, каким-нибудь словцом, вроде «Доброжелатель» или что-то в этом роде. Но потом решил вовремя остановиться. Да и рука устала. А ведь надо было еще конверт подписывать!
Он закончил дело глубоко за полночь. Запечатал конверт, обернул полиэтиленовым пакетом, спрятал во внутренний карман тужурки, в которой завтра собирался пойти на работу. Письмо он решил опустить в почтовый ящик возле придорожной чайной, где непременно останавливалась на обед вся проезжая шоферская братия. В той чайной пекли вкуснейшие пироги с печенкой, морковкой и яблоками, какие небось не каждая хозяйка состряпать умеет, и лепили пельмени не хуже домашних. А поскольку мимо проходила почтовая машина, проверявшая все почтовые ящики в радиусе тридцати кэмэ, то письмо не залежится. Самое позднее послезавтра Бушуев его получит. Значит, в субботу он будет готов к подвигам, что твой пионер. И лишь только лодка Петра скроется за поворотом речки Заманихи, Бушуев полезет в его погреб. И увидит… Ну, много чего ему предстоит увидеть, и фигурант заранее предвкушал, сколько поту прольют менты в поисках Петькиного тайника! Особенно если учесть, что в стенах погреба Манихина отродясь никакого тайника и не было. Был он в полу, но найти его несведущему человеку не удастся ни при каких обстоятельствах. Разве что весь погреб разберут по кирпичику, чего Бушуев сделать просто не успеет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
