Читаем без скачивания Самоанализ - Карен Хорни

Установив таким образом определенное отличие свободного ассоциирования от понимания, зададим вопрос: когда человек прекращает ассоциировать и предпринимает попытки понять? К счастью, здесь нет каких-либо правил. До тех пор пока мысли текут свободно, нет смысла сдерживать их искусственно. Рано или поздно их остановит что-то более сильное. Возможно, человек достигнет момента, когда ему станет любопытно, что все это значит. Или он может вдруг задеть чувствительную струну, которая обещает пролить свет на то, что его тревожит. Или его мысли просто иссякнут, что может быть признаком сопротивления, но может также указывать на то, что на данный момент эта тема исчерпана. Или, возможно, он ограничен временем и хочет попробовать себя в интерпретации своих записей.

Что касается понимания ассоциаций, диапазон тем и их сочетаний является настолько неисчерпаемым, что здесь невозможно установить какие-либо правила относительно значения индивидуальных элементов в индивидуальных контекстах. Некоторые основные принципы обсуждались нами в главе о роли аналитика в аналитическом процессе. Но многое неизбежно зависит от личной изобретательности, чуткости и сосредоточенности. Поэтому к сказанному я просто добавлю несколько замечаний об атмосфере, в которой следует проводить толкование.

Когда человек прекращает ассоциировать и начинает просматривать свои записи, желая понять их, его метод работы должен измениться. Вместо прежней своей полной пассивности и восприимчивости ко всему, что возникает, он становится активным. Теперь вступает в действие его разум. Но я предпочла бы выразить это в форме отрицания: он более не исключает разум. Хотя и теперь он не пользуется исключительно им. Трудно описать более или менее точно позицию, которую он должен занять, пытаясь понять смысл своих ассоциаций. Разумеется, этот процесс не должен вырождаться в простое интеллектуальное упражнение. Если кому-то хочется последнего, ему лучше сыграть в шахматы, или заняться предсказанием политических событий в мире, или просто разгадывать кроссворды. Попытка провести исчерпывающие толкования, не упуская ни одного возможного значения, может удовлетворить его тщеславие, доказывая превосходство его ума, но едва ли хоть на самую малость приблизит его к реальному пониманию себя. Такая попытка даже сопряжена с определенной опасностью, ибо она может затруднить прогресс, породив самодовольное чувство всеведения, хотя на самом деле человек лишь систематизировал проблемы, оставшись безразличным к ним.

Другая крайность — чисто эмоциональный инсайт — намного ценнее. Если он далее не проработан, он также не является идеальным, поскольку многие важные связи, еще не вполне ясные, ускользают из поля зрения. Но, как мы уже видели на примере самоанализа Клэр, подобного рода инсайт может запустить определенные процессы. В начале своей работы Клэр испытала сильное чувство потерянности в связи со своим сном о незнакомом городе. Хотя и невозможно доказать, оказало ли это эмоциональное переживание какое-либо воздействие на последующий анализ, вселяя тревогу, оно вполне могло ослабить ее жесткое табу на то, чтобы затрагивать запутанные отношения, связывавшие ее с Питером. Другой пример относится к периоду последнего сражения Клэр со своей зависимостью, когда она испытывала явное нежелание взять судьбу в свои руки; тогда у нее не было интеллектуального понимания своего эмоционального инсайта, однако это помогло ей выйти из состояния летаргической беспомощности.

Вместо желания создать научный шедевр человеку, работающему самостоятельно, нужно ориентироваться в своих интерпретациях на собственный интерес. Он просто должен следовать за тем, что останавливает его внимание, что возбуждает его любопытство, что задевает в нем эмоциональные струны. И если он достаточно гибок, чтобы позволить себе руководствоваться своим спонтанным интересом, то может быть вполне уверен, что сможет интуитивно выбирать темы, которые в данное время наиболее доступны его пониманию или которые находятся в русле прорабатываемой проблемы.

Я допускаю, что такой совет вызовет определенные сомнения. Не ратую ли я за чрезмерную снисходительность? Не приведет ли личная заинтересованность человека к тому, что он будет выбирать знакомые темы? Не будет ли означать такой курс политику уступок его сопротивлениям? Вопрос о работе с сопротивлением я рассмотрю в отдельной главе. Здесь же будет достаточно сказать следующее. Действительно, руководствоваться собственным интересом означает выбрать путь наименьшего сопротивления. Но наименьшее сопротивление не то же самое, что отсутствие сопротивления. Этот принцип, по сути, означает следование темам, которые в данный момент наименее вытеснены. А это в точности тот же принцип, что применяет аналитик, когда дозирует интерпретации. Как уже отмечалось, он будет отбирать для интерпретации факторы, смысл которых, по его мнению, пациент способен сейчас усвоить, и воздерживаться от погружения в проблемы, которые пока еще глубоко вытеснены.

Весь самоанализ Клэр иллюстрирует пригодность этого метода. Она никогда не бралась за проблему, которая не вызывала в ней отклика, даже если та лежала чуть ли не на поверхности. Ничего не зная о принципе руководства своим интересом, она интуитивно применяла его на протяжении всей своей работы, и этот принцип сослужил ей хорошую службу. Один пример может стоить многих. В сериях ассоциаций, завершившихся грезой о великом человеке, Клэр осознала только роль, которую в ее взаимоотношениях играла потребность в защите. Предположения, касавшиеся других ее ожиданий от мужчин, она полностью отбросила, хотя они были очевидной частью ее грезы. Этот интуитивный выбор направил ее по оптимальному пути, которым она могла следовать. Клэр отнюдь не шла по проторенной дороге. Открытие того, что потребность в защите была составной частью ее «любви», явилось открытием фактора, доселе ей неизвестного. Далее, как мы помним, это открытие оказалось первым вторжением в лелеемую ею иллюзию «любви», что само по себе явилось болезненным и мучительным шагом. Взяться в это же время за еще более обременительную проблему своей паразитической установки к мужчинам было бы для нее слишком тяжелым делом, не отнесись она к ней поверхностно. Это подводит нас к последнему моменту: одновременно человек способен воспринять не более одного важного инсайта. Попытка поступить иначе нанесет ущерб тому и другому. Чтобы «запасть» в душу и в ней укорениться, каждый относящийся к проблеме инсайт требует времени и полной концентрации.

Понимание серий ассоциаций требует гибкости не только в направлении работы, как только что обсуждалось, но и в методе приближения. Другими словами, при выборе проблем человек должен руководствоваться как спонтанным эмоциональным интересом, так и разумом; и точно так же при исследовании возникающих проблем человек должен легко переходить от неторопливого обдумывания к интуитивному схватыванию связей. Это последнее требование можно сравнить с изучением картины: мы анализируем композицию, сочетания цветов, мазок кисти и т.д., но мы также обращаем внимание на эмоциональный отклик, который пробуждает в нас картина. Это соответствует позиции, занимаемой аналитиком по отношению к ассоциациям пациента. Слушая пациента, я иногда напряженно думаю о возможных значениях его ассоциаций, а иногда прихожу к предположению, просто позволив речи пациента «играть» на моей интуиции. Однако проверка любого открытия — неважно, как к нему пришли, — всегда требует полной включенности интеллекта.

Разумеется, может быть и так, что в сериях своих ассоциаций человек не обнаружит ничего, что вызвало бы у него особый интерес; он просто видит ту или иную возможность, но не находит ничего, проливающего свет на проблему. Или, наоборот, он может обнаружить, что, пытаясь проработать одну связь, ему бросаются в глаза другие элементы, по его мнению заслуживающие внимания. В обоих случаях он поступит правильно, если сделает на полях заметки, к каким вопросам необходимо будет вернуться. Возможно, в будущем при просмотре своих записей чисто теоретические возможности подскажут ему нечто большее или же ранее отложенные вопросы смогут быть проработаны более тщательно.

Здесь есть еще одна, последняя ловушка, о которой следует упомянуть: никогда не признавайте больше того, во что вы действительно верите. Эта опасность возрастает при регулярном анализе, особенно если пациент склонен соглашаться с мнением авторитетов. Но эта ловушка может также сыграть свою роль, когда человек полагается исключительно на собственные силы. Он может чувствовать себя обязанным соглашаться со всем «плохим» в себе, что у него возникает в мыслях, и заподозрить себя в «сопротивлении», если колеблется так поступать. Но он обезопасится, если будет рассматривать свое толкование лишь как пробное, а не убеждать себя в его точности. Главное в анализе правдивость, и она должна распространяться как на принятие, так и на непринятие толкований.