– Да у него денег куры не клюют и связи по всему миру. Зачем ему еще и Дэн?
– А разве вы не знаете? – Алистер удивленно переводил глаза с одной на другую. – Вы, молодые люди, устроили в нашем курятнике настоящий переполох!
– Глупости! – ответила Эми. – Ну, положим, перехитрили мы кого-то раз-другой, но мы же еще не выигрываем? – Она запнулась. – Или уже выигрываем?
– Может быть, и нет, но вы значительно младше остальных участников, и у вас нет ни денег, ни помощи клана, ни знаний об истории нашего рода. Большинство из нас предсказывало, что вы не протянете и неделю. Однако результат налицо – вы здесь, и в самом эпицентре. Возможно, вы унаследовали дар Грейс, возможно, вам просто лучше видно со стороны… Но что бы там ни было, Йона похитил Дэна не просто так.
– Знаете, что? Мне наплевать на это состязание! – перебила его Эми. – Во всяком случае, пока мы не вернем Дэна. Кто знает, что Йона с ним сделает, как только Дэн перестанет быть ему полезен. Крокодилы водятся повсюду, – во всяком случае, здесь они тоже существуют.
– Ну, хорошо. Самое главное, теперь мы знаем, где Дэн, – умиротворенно сказала Нелли. – Когда мы найдем Йону, мы найдем и Дэна. Что мне нравится в этих мегазвездах, так это то, что им не спрятаться! Куда бы он ни пошел, мир сразу узнает об этом по телевизору.
– Ну, если верить газетам, то следующая его остановка – Великая Китайская стена.
– Значит, и наша тоже, – решила Эми.
– Голубушка, – сказал он, – Великая Китайская стена около девяти тысяч километров в длину! Но так как Йона в Пекине, то можно сделать немудреный вывод, что первым пунктом его путешествия станет участок Бадалин – он находится в непосредственной близости отсюда. Но и этот участок стены огромен, как целое государство.
– Но Йона знаменитость, – не сдавалась Эми. – Если он там, то мы найдем его. Вернее, мы обязаны найти его, если мы, конечно, хотим спасти Дэна.
* * *
Бродерик Уизард недовольно отвернулся от иллюминатора борта «Гольфстрим G5». Далеко внизу, посреди бескрайних холмистых просторов, раскинулась на несколько километров типичная китайская деревушка с небольшими хижинами и малоэтажными квартирными домами.
– Кажется, я читал, что Дэнфэн – маленькая деревня, – пробурчал он. – А здесь население чуть ли не с целый город!
– Это Китай! – улыбнулся ему бортпроводник. – Здесь даже маленькие городки большие.
– Если в стране проживает один миллиард триста миллионов человек, то приходится расселять их на каждом клочке земли, – сказал Дэн, высунувшись из-за прилавка с газировкой, молочными коктейлями и закусками.
Все-таки этот полет стоит того! Роскошь тут чуть ли не сочится из обшивки самолета. Но вот они приземлились. И к маленькой, единственной на весь аэропорт посадочной полосе, подъехал личный транспорт – автобус «Фольксваген» 1969 года выпуска.
Водитель не знал ни слова по-английски, но зато устроил им часовую экскурсию на чистейшем китайском. Они въехали в поселок Шаолинь, и первым, что бросилось в глаза Дэну, были, как это ни удивительно, самые заурядные сувенирные лавочки и кафе. Поразительным образом туризм докатился даже до такого заповедного уголка Азии. Но вот они проехали еще немного, и Дэн увидел мечту всей своей жизни – на пологих склонах широких холмов вдоль дороги десятки людей в шаолиньских оранжевых робах занимались кунг-фу.
Прижавшись носом к грязному, засиженному мухами стеклу, он во все глаза смотрел в окно, завороженный этим прекраснейшим зрелищем на земле.
– Клево, да?
– Зашибенно, – ответил его кузен, даже не взглянув в окно.
И в этом весь Йона. Его совершенно не интересует внешний мир. Все, что он видит перед собой, это цель, например какой-нибудь следующий ключ. А все остальное вне поля его зрения. Дэн невольно подумал об Эми – она такая же, эгоистичная и целеустремленная. Она так поглощена этой гонкой, что уже наверняка забыла о собственном брате.
Водитель остановил автобус и на прощание снабдил их пространными инструкциями на великолепном китайском, из которых никто не понял ни слова. Дальше их путь пролегал пешком.
Шаолиньский монастырь предстал пред ними неожиданно, словно сказочное видение. Издалека он был похож на волшебное, парящее в небе королевство. Четкие, изогнутые очертания его крыш были похожи на крылья гигантских птиц, плывущих среди облаков над самой вершиной горы Суншань.
Вот она – священная колыбель самых прекрасных боевых искусств в мире! И вдруг он впервые в своей жизни понял Эми. Он понял, почему каждый раз, как только судьба забрасывала их в новые страны и они соприкасались с историей, Эми чуть ли не визжала от восторга. Но вот они подошли к главным воротам монастыря и застыли перед изваяниями каменных львов, стерегущих святыню. Еще немного, и Дэн окажется там, где в течение полутора тысяч лет оттачивалось высшее мастерство самых потрясающих, самых крутых боевых искусств в мире.
Окажись Эми здесь, у нее впервые появился бы шанс отомстить ему за то, что он мешал ей наслаждаться всеми этими чудесными музеями, за то, что он чуть ли не силой тащил ее из этих восхитительных научных залов и необъятных библиотек. «О, какая тоска, этот твой Шаолиньский монастырь! Это противное кунг-фу! Мне скучно, пойдем отсюда, Дэээн…»
Нет, Эми-то, конечно, никогда так не скажет. Она терпеливая. У них в семье такое может позволить только он. Лишь он имеет Великую Печать Дэна Кэхилла «Не одобряю!» и может смахнуть в урну все, что, с его точки зрения, заслуживает приговора. А такого было – чего уж там греха таить – немало.
«А с другой стороны, при чем тут Эми? Я, между прочим, Мадригал! Мы хладнокровные убийцы и в наших жилах течет ледяная кровь! Подумаешь, семья! Мы, вообще, едим этих маленьких…»
Родители… Конечно, он сам был еще маленьким – что он о них знал? Но, насколько он помнил, у них точно была не ледяная кровь, а совсем наоборот… И тут его охватила такая жгучая тоска, словно ему в сердце вонзили кинжал.
Дэн очнулся от своих дум, услышав рядом с собой чей-то голос.
– Фотографировать запрещено.
Это был монах, одетый в оранжевую, перекинутую через плечо тунику и с выбритой макушкой. Он показывал на «Блэкберри» в руках у Бродерика.
– Но я не собираюсь ничего фотографировать, – желая от него отвязаться, ответил тот.
– Камеру вернуть потом, – ответил монах и молниеносным движением руки выхватил у него телефон. Тот и глазом не успел моргнуть.
Дэн стоял, открыв рот. Он еще никогда не видел, чтобы движения простого смертного могли быть такими быстрыми.
– Это моя связь с миром! – в негодовании закричал Бродерик.
– Лады, попс, зато пальцы отдохнут, – успокоил его сын.
Перед тем как пропустить их через ворота, монах окинул каждого подозрительным взглядом, особенно придирчиво осмотрев Йону.
«По-видимому, хип-хоп не очень-то популярен в провинции Хэнань», – решил Дэн.
Они вошли в дворик Чан-чжу, украшенный скульптурами и фресками, которые изображали технику боя кунг-фу. Дэн был просто поражен. Для него это был настоящий подарок судьбы.
Дальше они прошли в Храм Тысячи Будд, в центре которого находился алтарь, сделанный из бронзы и белого нефрита.
– Обратите внимание, какой здесь неровный пол, – услышали они голос гида, который обращался к группе британских туристов. – В этом храме на протяжении многих лет тренировались учителя кунг-фу, оттачивая технику удара ногами. Представьте себе, какой силой они должны были обладать, чтобы оставить в камне такие глубокие следы.
Дэн специально встал одной ногой в каменный след, и ему показалось, что он почувствовал сильнейшую энергию, исходящую из камня.
Несмотря на то что в монастыре не было лестниц, они, переходя из храма в храм, оказывались каждый раз все выше и выше, так как монастырь располагался на крутом склоне на самой вершине горы.
– В этот клуб меня бы в любом случае не приняли. – Бродерик с сомнением оглядел толстые каменные стены, от пола до потолка расписанные подробнейшими изображениями техник кунг-фу.
В центре зала вокруг какого-то объекта в стеклянной витрине собралась толпа посетителей.
– Перед вами находится одна из самых главных святынь монастыря – Камень с тенью, – рассказывал монах другой группе туристов. – Это кусок скалы, на которой в пятом веке нашей эры сам Бодхидхарма, наш великий Учитель, навечно оставил свою тень. Он просидел перед этой скалой, неотрывно глядя на нее, девять лет подряд, взяв на себя величайший обет молчания и медитации. Когда глаза его не выдержали и стали закрываться от усталости, он выдернул себе веки. Он просидел в позе лотоса так долго, что ноги его иссохли и отвалились. Он сидел так все эти годы под палящим солнцем, которое отбрасывало на скалу его тень так четко, что на ней даже отпечатывались складки его одежды, и вы до сих пор можете их видеть.
«Так вот почему эти монахи такие крутые, – подумал Дэн. Нет, конечно, он не был поклонником медитации, и тем более отрывания век. Но какова сила воли! – Представляю, каким он был бойцом, когда у него еще, конечно, были ноги».
