Последняя мысль вызвала в ней бурю чувств, которые она с трудом контролировала из-за нечеловеческой усталости. Бьянка извинилась перед дамами, собравшимися в кружок, чтобы еще раз поздравить ее с радостным событием, и украдкой проскользнула к себе в комнату, чтобы передохнуть в одиночестве. Проходя через гостиную к спальне, она услышала, как за спиной у нее хлопнула дверь и чей-то приятный женский голос окликнул ее по имени.
— Я так и знала, что найду вас здесь, дорогая. — В устах Моры слово «дорогая» прозвучало на иностранный манер, что одновременно привлекало и отталкивало Бьянку, которая вдруг сжалась от страха. Она запретила себе поддаваться на притворную ласку и присела в учтивом книксене.
— Вы выглядите уставшей, — сказала Мора, подходя ближе. — Давайте присядем здесь вдвоем и немного передохнем. — С этими словами она усадила Бьянку подле себя на диван у стены. — Это были мои апартаменты. Йен нанял Паоло Веронезе, чтобы расписать их для меня.
Бьянка молча кивнула, но не потому, что знала об этом, а просто потому, что считала желание мужчины окружить роскошную женщину соответствующей обстановкой разумным и правильным. Но зачем Мора разыскала ее и завела этот разговор? Словно прочитав ее мысли, Мора улыбнулась:
— Вас интересует, почему я здесь с вами вместо того, чтобы весело проводить время со своими поклонниками? Ничего удивительного. — Она взяла руку Бьянки в свою и ласково посмотрела ей в глаза. — Йен попросил меня найти вас и рассказать о том, что он любит в постели. Он говорил, что сам пытается вас научить, но вы слишком своевольны.
Бьянка была чересчур потрясена, чтобы оттолкнуть Мору. Ее слова звучали фальшиво и совершенно неправдоподобно, но теплый взгляд излучал искреннее желание помочь — ни один человек не в состоянии так убедительно лгать. Бьянка не далее как сегодня днем признала свои недостатки, давно подозревая, что разочаровывает Йена. Следовало ожидать, что он прибегнет к помощи искушенной наставницы. Он поступил благородно, предоставив ей возможность всему научиться. Мог бы попросту прогнать.
Мора представила свою заботу о ней именно в таком свете. В первый раз увидев Бьянку, она не один час провела в напряженных размышлениях о том, как заполучить эту девушку. Ненависть, которую она испытывала к Йену, была не единственной тому причиной. Чем дольше Мора наблюдала за тем, как она двигается по залу, разговаривает, танцует и смеется, тем явственнее ощущала, что хочет ее. Она не была уверена, что ее опытные и страстные объятия полностью отобьют у девушки тягу к Йену, но уменьшить ее было ей вполне под силу. Словно по волшебству, в то время когда Мора ломала голову над тем, как осторожно приблизиться к Бьянке, та отделилась от своих скучных подружек и направилась к себе в комнату. Точнее, в комнату Моры. Все складывалось как нельзя лучше.
Она поднесла руку Бьянки к губам и поцеловала кончики пальцев, не отводя пристального взгляда от ее глаз. Затем она повела плечом, и оно как будто случайно обнажилось, а из глубокого декольте на свободу вырвался кораллово-розовый сосок. Мора смущенно улыбнулась и опустила руку Бьянки вниз. Ее теплая ладонь накрыла сосок, а затем Мора повернулась так, что в руке Бьянки оказалась ее грудь целиком.
— Это то, что нравится Йену, — промурлыкала Мора, направляя руку Бьянки. — А тебе нравится?
Бьянку словно околдовали: она не могла ни двигаться, ни дышать. Ее тело было не в состоянии ни протестовать, ни откликнуться на ласку. Кончики пальцев, прикасавшихся к нежной бархатистой коже Моры, затрепетали, и Бьянка подумала, как, должно быть, Йен тоскует, лишенный возможности прижаться к этой восхитительно полной груди. Она снова огорчилась, что ее тело не сможет заменить ему наслаждение, которое он получал от пышных форм своей бывшей любовницы. Даже Мора, казалось, не могла скрыть разочарование и взирала на нее с оттенком сожаления.
Мора же боролась с соблазном прикоснуться к благоухающей свежестью юности груди Бьянки. Она позволила себе лишь провести рукой по ее вьющимся волосам и откинуть их прядь, ласково притронувшись к кружевам декольте. Она предполагала сначала поцеловать девушку в затылок, затем в шею, потом чуть ниже и еще ниже, исподволь освобождая ее грудь из тесного корсета. Но времени на это не было, поэтому пришлось отказаться от постепенного развития событий — им могли помешать в любой момент. Тогда Мора решительно притянула к себе Бьянку и поцеловала ее в губы.
Этот поцелуй — горячий, страстный, жаждущий — ошеломил Бьянку своей неожиданностью. Внезапно к ней вернулась способность здраво рассуждать. Не может быть, чтобы Йен подослал к ней Мору, просто невероятно! И если она позволит этой роскошной женщине соблазнить себя, то тем самым лишь усилит боль, терзающую Йена, и станет пешкой в жестокой игре бывшей любовницы против него. Бьянка резко отстранилась от Моры.
— Боюсь, мне пора возвращаться к гостям. Спасибо за урок, — сказала Бьянка и вышла из комнаты.
Ее благодарность не могла примирить Мору с тем фактом, что Бьянка посмела остаться равнодушной к ее любовным чарам. Она, Моргана да Джиджо, пожертвовала своим временем и вниманием поклонников, чтобы поучить уму-разуму бестолковую девчонку, и получила взамен лишь жалкое «спасибо». Мора в ярости признала, что Бьянка перехитрила ее: она была допущена к ее телу, смогла ощутить его мягкую податливость, позволила Море представить, насколько приятна была бы близость с ней, но неблагодарно отвергла ее, развернулась и ушла. Единственным утешением для Моры служило лишь предвкушение того, как изумится и ужаснется Йен, когда Бьянка расскажет ему о том, что она сделала. Возможно, этого будет достаточно, чтобы он отверг девчонку. Никому не дано оскорбить Моргану да Джиджо безнаказанно. Девчонку ждет такая же судьба, какая выпала и на ее долю. Теперь же следовало как можно скорее избавиться от вкуса губ этой неблагодарной эгоистки, стереть из памяти ее образ. Мора решила призвать одного из своих воздыхателей и уговорить его заняться любовью прямо здесь, выказав тем самым еще большее неуважение к хозяину дома, чем попытка совратить его невесту. Идея представлялась ей очень соблазнительной, но осуществить ее в апартаментах, которые Йен когда-то устроил для нее, было бы кощунством. Зато никаких препятствий для претворения в жизнь другого замысла она не видела и не откладывая взялась за дело.
Близился рассвет, когда Бьянка, Тристан и Майлз проводили последних гостей к гондолам. Себастьян откланялся несколько часов назад, сославшись на какую-то таинственную встречу, Криспина и Йена никто не видел уже несколько часов. Майлз, безнадежно влюбленный в Бьянку, осыпал ее комплиментами по поводу того, как великолепно она выглядела на балу, подкрепляя их замечаниями гостей, которые ему удалось подслушать. Но она была слишком озабочена, чтобы внимательно слушать его и чтобы улыбнуться Тристану, который подшучивал над тем, как стремительно она поймала в сети бедного Майлза. Ей не терпелось поскорее разыскать Йена и узнать, доволен ли он тем, как она держалась на балу. Когда Роберто и Франческо подошли, чтобы еще раз напоследок выразить свое восхищение балом, она извинилась и оставила их.
