Отвечать на интеллектуальные запросы человека, дать им удовлетворение – это значит существенно способствовать моральному воспитанию.
Во внутренней жизни наших детей создался порядок и ясность, когда они получили возможность свободно заниматься разумной работой, удовлетворять свои внутренние нужды, упражняться достаточное количество времени свободно выбранными предметами-стимулами, мыслить абстрактно, поскольку их ум созрел для размышления. После этого в детях стали проявляться грациозность движений, способность наслаждаться красотой и музыкой, близость друг другу; все это брызнуло, как струя свежей воды из внутреннего источника. Все это было работой «освобождения».
Мы не прививали нашим детям нравственность какими-нибудь особенными средствами. Мы не учили их «побеждать капризы» и прилежно сидеть за работой; мы не объясняли им, что порядок необходим человеку и что они должны следовать примеру тех, кто спокоен и упорядочен; мы не читали им нотаций о вежливости, уважении к работе и правам других, терпении. У нас не было ничего подобного. Просто ребенок был оставлен на свободе, и мы помогали ему жить. Он сам научил нас, как ему надо жить и какие у него потребности, кроме материальных нужд. Поэтому-то в атмосфере радости и покоя проявились активность, работоспособность, настойчивость в работе, терпение. Эти дети вступили на мирную дорогу. Препятствия, которые встречались им раньше, были устранены.
И как взрослые при хорошем питании, не отравляющем их организм, становятся спокойнее и способны к более высоким наслаждениям, так и ребенок, когда его внутренние нужды удовлетворяются, попадает в атмосферу покоя и проявляет свое стремление расти духовно.
Все это не касается основ морального вопроса, но лишь очищает его от массы посторонних наростов. Чем более полно удовлетворены нужды человека, тем он счастливее. Но у такого человека нет никакой заслуги, как этого можно бы ожидать от человека с высоко развитым моральным чувством. Мы сами лишили людей всех заслуг. Хорошее, равно как и порочное, исчезло при наступлении эпохи социальных реформ. Когда было установлено, что многие формы хорошего являлись лишь формами материального благополучия, а многие формы дурного были формами несчастья, человек предстал перед нами в истинном свете. Он должен начать свою настоящую жизнь с самого начала и «приобрести заслуги». С этого момента он рождается вновь, появляется из куколки человека, живущего в соответствии с гигиеническими требованиями.
Если бы структура нашего педагогического метода исключительно основывалась на внимании к сенсорному стимулу и вся строилась на воспитании внешних чувств, ограничиваясь только этим, то, очевидно, этот метод не захватил бы всего человека целиком. Потому что, если «не единым хлебом жив человек», он не живет также и исключительно интеллектуальной пищей.
Стимулами внешнего мира служат не только внешние предметы, но также и люди, отношения с которыми не являются чисто сенсорными. На самом деле нас не удовлетворяет простое созерцание красоты людей, которая увлекала греков; нам недостаточно только слушать их речи и песни. Настоящие отношения людей основываются на взаимной симпатии, хотя в начале их лежат внешние чувства.
Моральное чувство, о котором говорит положительная наука, – в значительной степени чувство симпатии к людям, понимание их огорчений, чувство справедливости. Отсутствие таких переживаний уродует нормальную жизнь. Мы не можем стать нравственными, заучивая на память правила морали и ее применения; память может изменить нам, тогда нами овладеет любая страсть. Преступникам законы очень хорошо известны, и все же они их часто нарушают. Наоборот, нормальные люди, не зная законов, не совершают преступлений, потому что ими в их поступках руководит внутреннее чувство.
Положительная наука подразумевает под моральным чувством нечто очень сложное – сюда входит отношение к общественному мнению, к закону. Но и при таком расширении понятия все же не совсем ясно, в чем состоит моральное чувство. Мы понимаем это интуитивно: внутри каждого есть что-то такое, что отзывается на этот призыв. И по своему внутреннему отклику человек должен понять и решить для себя, в чем состоит моральное чувство.
Биология, которая стремится раскрыть тайны природы, также считает любовь ключом жизни. Деятели науки наконец-то постигли тот совершенно очевидный факт, что жизнь вида сохраняет любовь, а не борьба за существование. Больше того, борьба за существование часто уничтожает вид. А что касается тех, что выживают, то это вовсе не исключительная привилегия наиболее приспособленных, как это казалось раньше.
Существование связано с любовью. Ведь индивидуумы, которые борются и побеждают, – это взрослые. Но кто защищает новорожденное существо и оберегает младенческую жизнь в процессе формирования? Если твердая, роговая покрышка может охранять его вид, то у ребенка ее нет, нет у него еще и крепких мускулов, нет клыков. Если его спасает подвижность, то он еще не может двигаться; если размножение – он еще не созрел для этого. Таким образом, каждый вид должен был бы вымереть, потому что, как бы силен он ни был, у него бывает период, когда он слаб. А самый слабый в младенчестве – человек. Любовь служит защитой слабым и объясняет их способность к выживанию. Материнская любовь как естественный феномен изучается учеными очень тщательно. Если борьба за существование дает нам однообразную картину разрушения, то материнская любовь сохраняет богатейшие и чарующие формы – удивительное разнообразие их, даваемое природой. Материнская любовь во всяком случае является одной из основных характерных черт вида. <…>
Воспитание морального чувства. Таким образом, моральное воспитание, точно так же, как и умственное, должно базироваться на чувстве и строиться из него, если мы не хотим вести детей по пути заблуждения, лжи, мрака. Воспитание внешних чувств и свобода раскрытия интеллектуальных сил в соответствии с их собственными законами, с одной стороны, воспитание чувства и духовная свобода собственного роста, с другой, – вот две аналогичных концепции и два параллельных пути.
Рассмотрим наше положение по отношению к детям. Мы являемся для них стимулами для упражнения их медленно развивающихся чувств. Для интеллектуального развития у нас имеются разные предметы: цвета, формы и т. п., но для духа предметы-стимулы – это мы сами. Чистые души детей должны черпать свою духовную пищу от нас; их сердца должны остановиться на нас, как их внимание фиксировалось на любимых стимулах; в любви к нам они должны подняться до внутреннего творчества.
Когда сердце ребенка обращается к нам, просит у нас пищи, мы должны быть всегда готовы откликаться на нужды детей, как откликаются пассивные предметы-стимулы, которыми ребенок упражняется. Мы должны отвечать им всей силой нашей энергии, отразить на них все яркие лучи, необходимые для души, еще не приспособленной к жизни.
Не следует звать ребенка, демонстративно показывать ему свои чувства, предлагать ему помощь; но мы должны ждать, как и материальные предметы, которые постепенно привлекают его внимание своей гладкостью, блеском, разнообразием формы или видимым проявлением средств для высших интеллектуальных упражнений (цветной алфавит, палки для измерения); мы должны ждать не холодно, равнодушно, но так, чтобы ребенок чувствовал, что в нас таится богатый материал для него и ему стоит только протянуть руку, чтобы всем этим воспользоваться. Наш «отклик» ребенку должен быть так же полон, и быстр, и исчерпывающ, как «отклик» предметов, которыми он упражняется и которые при каждом прикосновении дают внутренний импульс интеллектуальной жизни ребенка.
Многие, наверное, замечали, что от их ласки малыши убегают, как бы чувствуя себя оскорбленными, задетыми. Точно так же, если ласка ребенка не находит ответа, он уходит в себя, свертывается, как мимоза, чувствует себя подавленным, униженным! Из уважения к духовной свободе ребенка мы не должны ласкать его насильно, как бы он ни очаровал нас; также никогда не следует отталкивать ребенка, каково бы ни было наше настроение; мы должны отвечать ему с искренностью и любовью. Мы – «предметы» его любви, «предметы», с помощью которых он организует свою жизнь. Совершенным учителем и совершенной матерью будут те из нас, кто сумеет подражать дидактическому материалу, развивая в себе нравственное богатство и способность отклика в каждой детали; пассивность в отказе, активность в чувстве. И если сенсорные предметы-стимулы соединяют в себе всевозможные доступные человеку колебания света и цветов, звука и температуры, то также взрослые должны соединить в себе все колебания внутренней чувствительности в ожидании жаждущей души ребенка, которая осуществит свой выбор.
Спрашивается: как заставить ребенка любить нас, как заставить его чувствовать?
