Лемюэль пополз по полу, потянул за телефонный кабель и уронил телефон на пол.
— Кровь Северной Звезды! К тебе я взываю, пускай все те, кто внизу, увидят твой немигающий взгляд; отдаю их в твою власть, ты в моей руке…
Тем временем Питер ударил по полу и назвал имена.
Он никак не ожидал, что крыша коридора обрушится.
Из обломков появились два козла и с трудом протиснулись в палату через остатки дверной рамы. Их глаза были сделаны из пламени, они жевали искры разрядов молний, и половицы разлетались при их шагах. Упряжь из костей и сплетенных волос скрещивалась на широких плечах.
— Черт! — крикнул Питер, когда один из козлов сунул рога под кровать и одним движением бросил ее через всю комнату. Лемюэль, только что вставший на ноги, едва успел пригнуться, и опускающаяся кровать чудом миновала его.
Второй козел уперся головой в бетонные блоки стены и, выбивая кирпичи ударами рогов, похоже пытался повалить ее.
Питер поднял молот.
— Мьёлльнир, размажь их по полу! — В то же мгновение оба козла упали на колени и склонили свои жестокие головы.
Снаружи было тихо, только время от времени доносился чей-то храп.
— Они никому не дадут сесть им на спину, — сказал Лемюэль. — Зато могут тащить повозку. Но где ты найдешь…
— Используем мое инвалидное кресло. Ты сядешь мне на колени.
Лемюэль помог Питеру сесть в кресло. Козлы выдохнули искры и опустили рога, когда увидели, что кто-то коснулся Питера, но Питер успокоил их, угрожающе махнув молотом.
— Ты сможешь справиться с ними? — тихо спросил Лемюэль.
— Как и с любыми зелеными новобранцами. Эй, Тангниостр! Иди сюда, или я размажу твои проклятые мозги о стену! Хороший мальчик. Тебе понравится, если тебя почесать за ушком? — Питер пробежал пальцами по волосам демонического создания, которое счастливо фыркнуло, искры полетели на сломанный пол. — Теперь дай мне застегнуть здесь и здесь, а этот крючок к коляске, как мне кажется… Пап! Ты знаешь, как водить повозку?
— Да. Вот главный повод. Нет, другой. Не пользуйся руками, иначе остаешься без них. Смотри. Я встану сзади на коляску, и буду держаться за спинку и за тебя. Правь одной рукой, чтобы освободить вторую для молота.
— Не думаю, что это сработает.
Лемюэль встал на маленькую железную перекладину в основании коляски и привязал себя поясом к спинке. Потом положил слабую руку на широкое плечо сына.
— Давай молиться, чтобы это сработало, сынок. И запомни, хотя я очень рад оказаться вновь среди живых, это плохое предзнаменование. Очень плохое. Оно означает, что Ахерон поднимается. У нас осталось меньше дня. Как только башни Города Кошмаров поднимутся в воздух Земли, Люцифер взлетит на небо, Солнце падет, и в живых останутся только те, кто станут домашними игрушками Императора Тьмы.
— Н-ну! Пошли, ребятки! Эй, Тангриснир! Ты что, хочешь, чтобы я погладил молотом твою задницу?
Козлы побежали быстрее, проломили рогами стену и взвились в воздух. Питер почувствовал, что коляска начала падать и быстро сунул Мьёлльнир под сидение. Та же самая сила, которая удерживала молот в воздухе и разрешала ему изменять направление полета, сейчас не давала упасть коляске.
Пятиэтажное здание больницы убежало вниз. Лемюэль, с зеленым лицом, смотрел на кирпичи и камни, медленно валившиеся в переулок под ними.
Они летели на уровне здания в маленьком широком пригороде, которого он никогда раньше не видел. Вдалеке виднелась пустыня. Улицы, окружавшие больницу, были запружены спящими солдатами и бронетехникой, несколько снайперов лежали в лужах крови на крышах домов.
Потом сгустился туман, и он потерял землю из вида — они поднялись над облаками.
— Куда? — спросил Питер, перекрикивая ветер.
— Эвернесс! Все силы света и тьмы должны собраться там. И тот, у кого Ключ, должен придти туда и использовать его; может быть нам удастся использовать это, чтобы спасти Венди. И… спасибо, что спас меня, Сын.
— Легче легкого, Папа. Поехали. — Тем не менее, Питер засветился от удовольствия.
И крикнул козлам:
— Быстрее, ребята! Эй вы, слабаки! Хромая мышь ползет быстрее, чем вы. Вперед! Хей, хей! Н-ну! Покажите мне что-нибудь, чем даже ваша мать могла бы гордиться!
Оба демонических создания заревели от гнева, выдохнули огонь и дым, опустили косматые головы и помчались по верхушкам облаков. Ветер выл все громче и громче.
И внезапно замолчал, когда они перевалили через скорость звука.
13
При Дворе Короля Эльфов
I
Когда-то в полнощной роще построили павильон, легкий и серебристый, как водопад; по обе стороны от павильона поставили решетки с белыми и сумрачными розами, их лепестки излучали волшебный аромат. За прекрасным павильоном рядами стояли молчаливые деревья, древние как мир; мрачно запахнувшись в зеленую тень, они неодобрительно глядели на маленький ясный бассейн, устроенный перед павильоном. Зато в его мраморном круге с удовольствием плескалась круглая луна.
Внутри павильона на кушетке раскинулась прекрасная темноволосая женщина, одетая в туго обтягивающее платье с буфами на плечах, сделанное из легчайшего шелка, в котором смешались зелень изумруда и лесной чащи. Маленькие серебряные цепочки украшали шею и бедра; на пальце сверкал огненный опал, похожий на кровавое пятнышко.
Рядом с ее белыми пальцами, небрежно опущенными на травяной пол павильона, горел миниатюрный светильник, похожий на звезду. На лице девушки не было ни одного недостатка: точеные черты лица, маленький подбородок, высокие щеки, а ее вздернутый носик напоминал лепесток цветка.
Она был настолько юной и прекрасной, что, взглянув на ее белые руки, хрупкие плечи, высокую грудь, узкую талию и прекрасные ноги, любой бы решил, что девушке не больше семнадцати лет. Но когда она поднимала веки с длинными ресницами и глядела на кого-нибудь задумчивым взглядом прекрасных серых глаз, то этот несчастный немедленно понимал, что ей больше тысячи зим. А если он еще замечал и слабую тень улыбки на ее совершенных красно-розовых губах, то начинал мучиться вопросами, и мучения быстро перерастали в страх, если, конечно, человек не был бесстрашным героем. Смертным, живущим в тени смерти, лучше не видеть улыбок бессмертных.
Было ясно, что она мечтает о любви, потому что она томно и страстно улыбнулась, одна рука медленно прошлась по надушенному платью, а губы раскрылись в ожидании поцелуя.
Но тут из леса раздался голос, улыбка заострилась, из глаз исчезла страсть, и ее место занял холод.
— Мы встречаемся при свете луны, гордая Титания!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
