Молодожёнам не выдавали никаких символов их союза, это казалось излишним, ведь супругов соединила сама Жизнь, то бишь магия. Но Юджин сумел удивить меня. Когда все поздравления были сказаны, а мы с моим новоиспеченным супругом остались наедине, он взял меня за руку.
— Вадим сказал мне, что у вашего народа есть традиция дарить друг другу кольца в знак вечной верности, — сказал Юджин не слишком уверенным голосом, глядя на наши руки. — И я решил соблюсти не только мои традиции, но и твои.
Он протянул мне кольцо из золотого металла с огромным зелёным кристаллитом, крайне редким, реже него только чёрный, которых всего несколько штук.
— Надевай, — приободрила я, — это тоже часть традиции.
С помощью магии кольцо приняло форму безымянного пальца моей правой руки. Некоторое время Юджин любовался его подарком на моей руке, а потом скромно достал ещё одно кольцо — тонкий золотой ободок — и протянул мне. Я ловко совершила то, к чему готовилась всю жизнь, и крепко поцеловала своего мужа.
— Теперь мы точно женаты, — сказал он с улыбкой.
— По обычаям моей родины нужна ещё толстая тётка регистраторша, — увидев смятение на лице Юджина, я быстро исправилась. — Но мы обойдёмся и без неё.
Мы ещё долго говорили, лежа обнявшись теперь уже на нашей общей кровати, а потом Юджин стал совершать определенные действия, которые я опознала, как попытку уйти, и серьёзно возмутилась.
— Ты куда?!
— Не хочу, чтобы наши дети родились во время войны. Сейчас не время.
Ну, по крайней мере, он правильно меня понял, зато всё остальное… Одно слово — мужчины. Это их благородство.
— Послушай, — я взяла его руки в свои, — взяв меня в жёны, ты отдал мне всё, гораздо больше, чем мог предложить кто бы то ни было ни в одном из миров. Ты разделил со мной своё королевство, осыпал меня богатствами, погрузил в комфорт, надел корону на голову, позволь мне отдать всё, что осталось у меня, ещё не разделённого с тобой. Пусть эта ночь будет не решением политического вопроса о наследниках, а проявлением нашей с тобой любви.
Он стоял в ступоре. Не знаю, думал или был слишком шокирован для этого.
— Согласен?
Юджин был согласен.
* * *
Не успела я побыть принцессой, как тут же должна была менять свой титул на более высокий, однако к статусу жены, который, слава богу, меняться не собирался, я пока так и не привыкла. Надо же — я чья-то жена. Навсегда. Ещё ничего в своей жизни я не делала навсегда (проколотый пупок зарос, а от татуировки мама меня правильно отговорила).
На следующий день после свадьбы была назначена коронация и дача присяги.
Для коронации я сама вырастила себе платье в кротчайший срок. Ткани ушло немного, большую часть занимали длинные чёрные перья. Мне захотелось, чтобы в этот день мы с Юджином особенно гармонировали. Спереди и сзади, в нижней части, платье опускалось ниже колен тонкой чёрной материей, зато сверху на сложном каркасе держался «хвост», выступающий от поясницы и до моей макушки, а впереди из перьев был сооружён корсет.
Юджин был без крыльев, но с ножнами и парадной накидке с погонами. Кайла была в платье-плаще глубокого синего цвета, из ткани, похожей на бархат, на подоле поблёскивали звёзды, навеянные с помощью магии. Плащ волочился за ней, как роба волшебника из сказки или звездочёта.
В тронной зале стояли скамейки для тех, кто имел доступ во Дворец, для остальных трансляция шла по уличным голограммам, также можно было подойти к Стене, ради коронации и тронный зал, и участок Стены, к нему прилегающий, сделали прозрачными.
Чтобы было понятно, объясню, что процесс дачи присяги быстрый и фраза произносится одна и та же, но из-за того, что в Стаю входило больше человек, чем я, к примеру, могла запомнить по именам.
Сначала мероприятие производило впечатление величественного — Юджин с гордым видом, задравши кверху свой квадратный подбородок, обещал, что Жизнь его принадлежит народу. Я смотрела на него сквозь пелену слёз с умилением и обожанием (спишем это на Кайлу, которая тоже расчувствовалась). Потом пришла моя очередь и, клянусь, никогда слова не имели надо мной такой силы, эту фразу «Моя Жизнь принадлежит народу Великого и Полного Жизни государства Эйа» я будто бы сказала не губами, не ртом, а душой.
После этого верности Юджину поклялись Рихард с Кайлой. Оба глядя в зал чистым, честным взглядом. После них Иоланда и Серджиус, присев на одно колено, с рвущейся наружу желанием служить, казалось, что их внутренности готовы выпростаться из тела, будь это нужно королю. Я почувствовала дрожь в коленях, хотя сидела, и мурашки по всему телу.
А потом началась неинтересная часть. Хлынули офицеры, министры, жрецы, придворный народ и прочие люди, которых я или не знала, или знала очень поверхностно (кто-то из них был предателем, держала я уме, отделаться от этой мысли никак не получалось), поэтому слушать их признания, мне было страшно неинтересно. Тем не менее я очень старалась, это было мой первое дело в качестве королевы, и я не имела морального права его провалить. Ради Юджина. А люди всё шли и шли.
Глава 17
— Мам, привет… я замуж вышла, — сказала я маме по телефону, нервно кусая ноготь на большом пальце. Всё-таки я не позвала никого из своих на свадьбу, это могло вызвать бурю.
— Красивый? — спросила она первым делом. Я прямо представляла, как она хитро прищурилась, зажимая трубку между плечом и ухом, руками делая одно из сотен возможных домашних дел.
— Как Крис Эванс, — ответила я, предварительно тяжело вздохнув.
(Мы с ней как раз смотрели Капитана Америку до моего исчезновения.)
— Богатый? — незамедлительно последовал новый вопрос.
— Несметно.
— Ну всё, — она издала звук, не поддающийся описанию, — Клавке теперь придётся стол проставить!
— Ты бы хоть спросила, счастлива ли я, — упрекнула я родительницу.
— А то я не чувствую, Мартуш. Всё, пока, я побегу Клаве рассказывать, а ты будь хорошей девочкой и не обижай маму такими словами.
Вот так я поставила в известность своих родственников. Какое всё-таки счастье, что не пришлось справлять классическую свадьбу по-русски с рестораном, плановой дракой пьяных друзей семьи, ужасные тосты сильно подвыпившего дяди из Кемерово, которого никто не видел уже лет десять, поездкой к вечному огню и бестактным тамадой. Только ради этого стоило поменять место жительства.
Однако и в местных традициях есть свои недостатки. Вместо медового месяца я получила кукиш с маслом. Для новых короля и королевы переименовывались праздники, в нашу честь должны быть названы некие топографические объекты. Похвастаюсь, Мартой назвали центральную площадь в Городе. Короче, уйма бумажной работы, от которой Юджин упрямо отказывался отлынивать, хорошо хоть, меня не стремился к ней привлечь. Я оставалась в своей стихии: растила платья, гуляла и болтала с Кайлой, вместе с Конрадом помогала горожанам разобраться с их проблемами, выспрашивала у Серджиуса новые детали расследования, которые он по-прежнему выдавал с неохотой, пару раз заходила в опутанную проводами комнату Вадима (он каким-то образом умудрялся совмещать активную конструкторскую деятельности и службу под началом Серджиуса), звонила домой (теперь у меня был собственный телефон). С Юджином мы тоже проводили время с удовольствие и пользой, так скажем. В общем, я занималась приятными и необременительными для себя делами.
