Читаем без скачивания СК-метод развития человека - Виктор Кандыба

Свет отождествляется с бытием и бессмертием. В «Чхандо-гья-упанишаде» (III, 17, 7) приведены два стиха из «Ригведы», в которых говорится о созерцании "Света, сияющего под небом", далее же сказано, что "за тьмою видя высший свет, видя высший блеск, мы достигли солнца, бога среди богов…". В соответствии с известной формулой "Брихадараньяка-упаниша-ды" (IV, 3, 7) атман отождествляется с сущностью, пребывающей в сердце человека, в виде "света, внутри сердца (хрди ангар джиотих пурушах)". "Это совершенное успокоение, которое, возникши из этого тела и достигнув высшего света, проявляется в своем образе (свена рупенабхиниспадиате), и есть атман. Это бессмертное, это бесстрашное, это брахман. Поистине, имя этого Брахмана – Действительное (сатиям)" ("Чхандогья-упа-нишада", VIII, 3,4). В момент смерти, говорится в «Чхандо-гья-упаншаде» чуть далее (VIII, 6, 5), душа с помощью лучей Солнца восходит вверх. Она достигает Солнца, "врат мира", которые – "доступ знающим, преграда незнающим".

Тем самым мы сталкиваемся с учением, имеющим трансцендентальный и инициатический характер, ибо воспринявший его приобретает не только знания, но и достигает нового, высшего уровня бытия. Откровение приходит внезапно; в силу этого его сравнивают со вспышкой молнии – в ином контексте мы уже рассматривали индийскую символику "мгновенного озарения". Так, на Будду озарение сходит в момент, находящийся вне времени, – когда на заре, после ночи, проведенной в медитации, он поднимает взор к небу и внезапно видит утреннюю звезду. В философии Махаяны свет утреннего неба, когда на нем нет Луны, символизирует "Чистый Свет, называемый Вселенской Пустотой". Иными словами, состояние Будды, – того, кто освободился от всякой обусловленности, – символизируется Светом, который Гаутама увидел в момент озарения. Этот Свет описывается как «ясный», «чистый», – то есть в нем не только нет ни следа тени, но также отсутствуют цвета и качества. Поэтому он назван "Вселенской Пустотой", так как термин пустота (санкхья) точно выражает тот факт, что этот свет лишен всех атрибутов, всех отличий: это – Urdrund ("первооснова"), абсолютная реальность. Осознание Вселенской Пустоты, как и акт постижения единства брахмана и атмана, описывается в упанишадах как мгновенное озарение, подобное вспышке молнии. Точно так же, как ничто не предшествует внезапной вспышке, прорезающей тьму, ничто не предшествует опыту озарения; он принадлежит совершенно иному плану бытия, и потому отсутствует переход от момента, ему предшествующего, к вневременному мгновению, в которое он происходит.

Тем не менее, в текстах упоминается о "предварительных образах (рупани пурассарани) проявления Брахмана", открывающихся йогу в форме светящихся проявлений: туман, дым, солнце, огонь, ветер, светлячки, молния, кристалл и луна.

"Мандала-брахманаупанишада" (II, 1) предусматривает иную последовательность: звезда, алмазное зеркало, лунный диск солнце в полдень, круг пламени, кристалл, темный круг, за тем точка бинду), палец (кала), звезда (наксатра), снова солнце лампа, глаз, сияние солнца и девяти ожерелий».

Как мы видим, не существует каких-либо жестких правил, регулирующих последовательность образов, связанных с опытом люминофании. Больше того, порядок, в котором перечисляются световые манифестации, вовсе не соответствует последовательному увеличению световой интенсивности. Так, в тексте "Шветашватара-упанишады" свет солнца упоминается намного раньше света луны. В тексте "Мандала-брахмана-упа-нишады" последовательность световых манифестаций еще более прихотлива. С моей точки зрения, это является еще одним подтверждением того, что мы имеем здесь дело не с физическим светом, принадлежащим природному миру, но с опытом мистического характера.

О манифестации внутреннего света упоминают различные школы йоги. Так, комментируя «Йога-сутру», Вьяса говорит о "концентрации внутри лотоса сердца", ведущей к переживанию чистого света. В ином контексте (III, 1) он упоминает "свет головы" как один из объектов, на котором следует концентрироваться йогу. Буддийские трактаты настаивают на потенциальной важности для успеха медитации световых знамений. "Не дайте ускользнуть световым образам, – читаем мы в «Сра-вакабхуми», – будь то светильник, отблеск костра или солнечный диск!"

Нет нужды говорить, что эти световые символы служат лишь отправными точками для различных йогических медитаций. В трактатах Йогавакары детально описана цветовая последовательность мистических световых образов являвшихся ему в ходе йогических практик. Основная тема его сочинения – медитация на космические стихии; в нем предлагается ряд упражнений, каждое из которых состоит из трех стадий, и соответствующая стадия распознается по окраске возникающего в сознании светового образа. Заметим, что проникновение в сущность каждого космического элемента – проникновение, достигаемое посредством йогических медитаций, – сопровождается переживанием световых образов разной окраски.

Мы поймем значение и сотериологическую ценность погружения в конечную суть космической субстанции, если вспомним, что в махаяне космические стихии – скапдха или дхату – отождествляются с татхагатами; медитация йога на космические стихии фактически является методом достижения откровения самой сущности Татхагаты, что есть продвижение по пути освобождения. Таким образом, абсолютная реальность Татхагат – свет различной окраски. "Все татхагаты – пять огней", – пишет Чандракирти Дхарама Дату – трансцендентная форма Ваджрадхары, является Чистым Светом, Светом, совершенно лишенным окраски. Чандракирти говорит: "Дхарама-Дату есть яркий Свет, а концентрация йога есть восприятие такового". Заметим в заключение, что бытие может быть воспринято лишь посредством мистического опыта – и восприятие бытия сопровождается переживанием световых образов. Напомним, что в упанишадах брахман, или атман тождествен Свету.

Таким образом, мы имеем дело с учением, характерным для Индии в целом; вкратце его можно свести к следующему: чистое бытие, абсолютная реальность отчасти может быть познана через переживание чистого света; процесс космического откровения представлен в виде серии световых манифестаций, и возврат к космическому бытию, растворение в нем идет как последовательная манифестация световых образов, имеющих различную окраску.

Традиция, следы которой можно проследить в «Дигха-ни-кае» (I, 2, 2), утверждает, что после разрушения Мироздания останутся лишь сияющие существа, называемые абхасвары: тела их состоят из эфира, они витают в воздухе, от них исходит ^свет, и жизнь их не имеет конца. Растворение на уровне микрокосма происходит в момент смерти – и, как мы увидим ниже, умирание фактически представляет собой ряд переживаний световых образов.

Характерная для всей Индии метафизика Света подталкивает к определенным выводам: отметим особо, что

1) наиболее адекватное откровение божества осуществляется благодаря Свету;

2) достигшие высоких степеней духовности – по крайней мере, достигшие ступени «освобождения» или Будды – также способны излучать свет;

и наконец, заметим,

3) что космогония сравнима со световым откровением. Проиллюстрируем эти выводы некоторыми примерами.

Читавшим «Бхагавадгиту» известно, что порой теофания ("явление божества") обретает вид слепящего потока света. Напомним знаменитую XI главу, где Кришна открывается Арджуне в своем истинном облике, который, в сущности, есть проявление огня:

Если бы свет тысячи солнц разом из неба возникли,

Эти светы были бы схожи со светом того Махатмы.

Венчанного, лучезарного, всеозаряющего, со скипетром, диском,

Труднозримого, неизмеримого, в блеске огня и молний я Тебя вижу?

Безмерномощного, неисчислиморукого, без конца, середины, начала

Солнце-луноокого, вижу Тебя; жертвенным пламенем

Пылают Твои уста. Ты озаряешь весь этот мир своим блеском.

Неба касаясь, Ты сияешь огромными, пылающими очами, многоцветный, разверзнув зевы…

Узрев подобные огням губительного времени страшные зевы с торчащими клыками,

Не узнаю сторон, не нахожу спасенья…

Однако этот пример – всего лишь самая известная из многочисленных теофаний, упоминаемых в «Махабхарате» и пуранах. В «Хариванше» рассказывается о путешествии Кришны, Арджуны и одного брахмана на север, к великому океану. Когда они наконец достигают его, волны расступаются по слову Кришны, и странники проходят по дну, а справа и слева от них вздымается стена воды. Далее странники прибывают к подножию величественных гор, и, повинуясь велению Кришны, горы исчезают. И вот путники достигают некой туманной области; лошади останавливаются и отказываются идти дальше. Тогда Кришна поражает туман лучом, исходящим из чакры, – и туман рассеивается. При этом Арджуна и брахман видят очень яркий свет, в котором пропадает в конце концов Кришна. Позже Кришна открывает Арджуне, что этот свет и есть истинное "Я".