подключил связи, разработал проект, и вуаля — дорогущий кусок земли на главном острове Окинавы достается по льготной цене, а сам пожилой ученый, отдав свой «газированный» бизнес нам в управление, откомандировался сюда, рулить процессом.
Поездка типа рабочая, поэтому мы с Нанако здесь всего на день — утром прилетели, вечером улетим — но узнавшая про него Чико все равно возможности немного погреться на солнышке не упустила, увязавшись с нами. Температура воздуха +25, по синему небу быстро несутся облака, а почти летнее солнце бессильно разбивается о наши пробковые шлемы.
Стройка выглядит футуристично — место здесь гористое, поэтому часть построек пришлось установить на сваи и частично терраформировать местность там, где нужно. Остекления пока нет, но, когда все будет готово, здания будут натурально светиться, отражая солнце всем, чем можно. Техники — пропасть, пришлось дорогу сюда прокладывать. Один фиг придется, так что какая разница?
— Внутрь мы не пойдем, Фукуда-сенсей, — предупредил я встретившего нас у ворот стройки деда, оценив количество висящей там пыли. — У вас все хорошо?
— Не на что жаловаться, Иоши-кун, — отмахнулся он.
— Мы тогда пойдем гулять, — откланялись и поехали к городу.
— Вот такая вот работа! — разведя руками, похвастался я одетой джинсовые шорты и розовую футболку Чико и облачившейся в легкий бежевый сарафан с подолом чуть выше колена Нанако.
— Мне нравится, что ты много времени проводишь дома, с нами! — улыбнулась сестренка, которой «эпоха безделья» очень нравится.
— Я же тебе полгода назад обещал, что так будет! — улыбнулся довольный собой образцовый старший брат.
— Хочу на выходных на горячий источник с обезьянами в Нагано! — ловко воспользовалась моментом Чико.
— Я ездила туда с родителями совсем маленькой, — мило зажмурилась Нанако, смакуя воспоминания. — Сначала было страшно, но обезьянки такие милые, что я даже подержала одну на руках!
— Я тоже хочу! — с завистью протянула Чико.
— Тогда поехали! — идея понравилась и мне.
Покинув такси (нафиг мне тут лимузин?) в центре города, отложили мысли о скором отдыхе, и пошли отдыхать прямо здесь и сейчас.
Глава 18
В наполненном народом приемном зале Императорского дворца проходила церемония награждения. В отличие от церемонии прошлой, в этот раз награды вручает сам Акихито. А еще среди награждаемых прибавилось знакомых рож, и все они получают по небольшой, но чрезвычайно приятной сердцу правоверного японца висюльке — а кто не будет рад награде из рук Императора? — и, как следствие, проникается ко мне еще большей любовью. Полезно!
Что-то в ритуале засбоило, потому что Орден Восходящего солнца аж второй степени повесили на шею отцу. После совершеннолетия он перейдет ко мне. Ржака, да и только. Вручается за доказательство теоремы Ферма́ и за все прочее — как оценка моей деятельности за прошедший после прошлого награжденя период. Отдельно, уже «семье Одзава», глава японского Красного креста выдал серебряный орден Заслуг Красного креста — наши благотворительные проекты частично завязаны на эту структуру. Хэруки удостоили Орденом Священного сокровища шестой степени — повесили на шею Ринтаро-сенсея. Сам он нынче ничего не получил, но расстроенным не выглядит. Еще здесь присутствовали родители Нанако — ее Орден Драгоценной короны восьмой степени (по великому блату попросил взрослых что-нибудь моему секретарю пробить, разве она не заслужила?) получала мать, потому что орден чисто женский. Ханако, первой из всех айдолов Японии, причем за неполный год активной деятельности, решили наградить орденом Культуры. Рожа у девушки, когда я ей об этом сказал, приняла просто непередаваемое выражение! За нее награду тоже принимал глава семьи, гордый просто донельзя.
Рику-сан — наш управляющий уже долларовый мультимиллионер и со всех сторон уважаемый человек — отхватил наградную чашу. Пить из нее чай — настоящее святотатство, так что придется управляющему строить на самом видном месте своего дома алтарь с бронестеклом для этакой ценности.
Оставшуюся часть церемонии развлекался, представляя как орден Культуры получают все мои деточки из школы мангак. А ведь получат, нефиг мне тут анимевеличины мирового масштаба игнорировать! А они уже «мировые» — «Хонда+» в США и Европах успешно запущен, их аниме там показывают вместе с сериалом «Друзья», и рейтинги нам жутко нравятся. Манга тоже печатается и продается через магазины комиксов, но с этим пока дела похуже. То ли дело в СССР, где после первого же выпуска «Японской манги» пришлось расширить типографию в три раза — уже за счет «принимающей стороны», потому что мне что, больше всех надо, убыточные проекты масштабировать?
А еще сегодня Император повесил на шею нашего премьера орден Восходящего солнца сразу высшей степени — это за нефтепровод.
Нормально, растем, матереем, увешиваемся всяким, помогаем полезным (или просто хорошим) людям тоже увешиваться. С другой стороны — «висюльки» мне уже ничего особо и не дают, те, кого от меня не тригерит и так на все, что я говорю, сразу отвечают «да». И ведь правильно делают — с Иоши работать выгодно, еще никто не жаловался.
* * *
Вернувшись домой из школы, застал на чердаке неожиданную картину — Хиро-кун сидел за столом рабочего кабинета и старательно рисовал с натуры стоящий перед ним цветочный горшок с фикусом.
— Йо! — поздоровался я с ним.
— Йо, аники! — с явным облегчением отложил он кисть.
Пожали руки.
— Это тебе зачем? — спросил я, кивнув на альбом для рисования.
Пацан немного покраснел и не очень уверенно ответил:
— Это секрет.
— Понимаю, — честно кивнул я и пошел стучать в дверь к сестренке.
Потому что она посадила культового персонажа делать свою домашку по рисованию! Моим деточкам на нем разрешено рисовать свое, потому что любая школа получает много статуса, если ее ученики чего-то добились, поэтому такой унылый натюрморт Хиро по собственной инициативе рисовать не станет.
— Уже закончил? — одновременно с открытием двери сонно спросила трущая глазки сестренка, одетая в желтые шортики и футболку.
Ты мое маленькое солнышко! Стоооп!
Осознав, что полностью спалилась, взбодрилась и забегала глазками:
— Братик?
— Я понимаю, что Хиро-кун хорошо рисует, но почему он рисует твою домашку?
Сестренка натянула на лицо невинную улыбку и развела руками:
— Он сам захотел мне помочь!
— Осуждаю! — заявил я ей и вернулся к
