С самого начала и до конца вы умоляли нас отказаться от этой безумной авантюры, но мы вам не вняли. Если случилась беда, не вы за нее в ответе. Знать не знаю, где сейчас мой друг и что вообще произошло прошлой ночью, но уверен: никакой дьявол его не унес. Если он видел то же, что я… но как он мог видеть, если это он и был? Ничего не понимаю, но, наверно, он испугался – испугался и убежал. Я еще его найду – надеюсь, что найду; в любом случае не сомневайтесь, что это так. Уж вам-то нечего себя упрекать, и я никоим образом не стану вас винить. Я вообще не собираюсь никому рассказывать о событиях прошлой ночи, разве что придется в интересах друга. А сейчас я пойду в деревню. Если будут новости, я непременно с вами повидаюсь, прежде чем продолжу путешествие.
Немного утешив старика, Анри пожал ему руку и ушел.
Пока он медленно шагал по дороге, в мозгу у него роились тревожные мысли. К нему еще не вернулась способность здраво рассуждать, пережитой кошмар не укладывался в голове. Он даже не мог сосредоточиться на мыслях о том, как вести себя дальше и сообщить ли властям об исчезновении приятеля.
Решение еще не было найдено, но впереди уже показалась гостиница, и Анри незамеченным прошел к себе в номер. В комнате Шарля не нашлось никаких следов, постель стояла неразобранной. У себя Анри сразу повалился на диван; больше всего ему хотелось выспаться; только вернув себе силы, он сможет взглянуть в лицо свалившейся на него страшной и непонятной беде. Он чувствовал, что должен как-то действовать, причем действовать незамедлительно, однако ни сил, ни плана действий у него не было. Он понимал, что нуждается в отдыхе, однако был слишком взвинчен, чтобы заснуть. Так он и лежал без сна, смутно гадая о том, чем все это закончится.
Усталый и разбитый, он уже начал поддаваться дремоте, но внезапно дверь распахнулась и перед ним предстал Шарль – в обычной одежде и такой спокойный, словно ничего не случилось!
Вскочив на ноги, выкрикивая что-то невнятное, Анри ринулся к пораженному Шарлю и схватил его за руку, чтобы проверить, видит ли он своего друга или галлюцинацию, порождение воспаленного мозга.
– Дружище, да что с тобой такое? – удивился Шарль. – Что стряслось?
– Слава богу, это ты, – выдохнул Анри, – и снова выглядишь молодцом. Только не ты, а я должен спросить, что стряслось и где ты был прошлой ночью, после того как таинственным образом исчез?
– Исчез? Ты о чем? Как тебе известно, мы расстались в шесть и ты должен был зайти за мной к моим друзьям в половине одиннадцатого, но не зашел. Я очень о тебе беспокоился.
– Не зашел? Ты о чем? Но я же зашел, встретился с тобой…
– Что? Встретился? В последний раз я видел тебя в шесть в гостинице, а потом не встречал. За этим стоит какая-то тайна, и, судя по твоему виду, тайна страшная. Садись-ка и рассказывай.
– Расскажу обязательно, но прежде ты мне расскажи, где провел ночь.
– У своих друзей, конечно. Пообедал, как и собирался, но, к несчастью, после обеда у меня закружилась голова. Ничего серьезного, однако приступ прошел не сразу, потом я от слабости едва держался на ногах, и друзья настояли, чтобы я выбросил из головы задуманное приключение и, более того, до утра не сделал и шагу за их порог. Они хлопотали вокруг меня как наседки, постелили постель в свободной комнате, поили лекарствами, обещали, когда ты явишься, все тебе объяснить и привести ко мне, если я еще не усну. Но под действием лекарств я заснул задолго до половины одиннадцатого. Проспал до утра и проснулся свежий и бодрый. Услышал, что ты не являлся, забеспокоился и со всех ног кинулся в гостиницу, вот и весь сказ! А теперь выкладывай поскорей свою историю.
Под изумленные возгласы Шарля Анри, как сумел, поведал о пережитом, и приятели принялись гадать, что бы все это значило на самом деле. Ясно было, во всяком случае, что зловещий барон как-то прознал об их намерениях – возможно, незримо сопровождал их днем при осмотре дома – и затем решил завлечь Анри в ловушку, которая могла оказаться смертельной, для чего принял облик его друга, без помощи и поддержки которого тот бы не пустился в авантюру. Не исключалось, что и недомогание Шарля было каким-то образом подстроено бароном; так или иначе, барон им воспользовался и занял место Шарля. Также было понятно, что силы для своей материализации барон забирал у Анри.
Самый ужас этой истории заключался вот в чем: у Анри совсем сдали нервы и опасную затею он предпринял только в расчете на помощь и поддержку друга, однако в решающий момент, когда эта помощь была особенно важна, друг сам оказался призраком! Разговоры длились часами, но ничего сверх того друзья придумать не могли. По крайней мере, оба от души сошлись на том, что отказываются от дальнейших попыток разгадать тайну комнаты барона.
Но несмотря на это, они чувствовали себя обязанными еще раз посетить их доброго знакомца-смотрителя и успокоить его насчет последствий своего странного приключения. Правда, визит они приурочили к полудню и не допускали даже мысли о том, чтобы вновь пересечь порог проклятого дома. Старик-смотритель переживал муки отчаяния, но, завидев обоих юношей в полном здравии и благополучии, истово возблагодарил Господа и поведал, что с его души снят теперь тяжкий груз, ибо он все утро клял себя за свой непростительный грех, каковым считал участие в событиях минувшей ночи.
Приятели рассказали ему всю историю, которую, по их мнению, он имел полное право знать. Их очень интересовало, хорошо ли он разглядел ночью месье Шарля и не заметил ли в нем чего-нибудь подозрительного, но старик ответил:
– Нет, я особенно не разглядывал второго господина. Вспоминаю сейчас, что месье Шарль держался в стороне от двери, откуда шел свет, но я не обратил внимания, слишком уж был взволнован.
Старик вновь принялся восторгаться тем, что видит их живыми и здоровыми и совесть его теперь чиста.
Юноши настояли, чтобы он принял добавку к вознаграждению, уверили в ответ на его протесты, что полученный опыт пойдет им на пользу, но, сколь бы ни озолотило старика это диковинное приключение, он торжественно поклялся, что никогда, ни при каких условиях, даже за все богатства Ротшильда[121] больше не позволит никому провести ночь в комнате барона.
Джон
