Все это очень хорошо, если не сказать — замечательно.
Во-первых, окончательно рухнул миф, который долгие годы выстраивался нашей властью и, как ни странно, во многом поддерживался оппозицией, она же прогрессивная общественность. О том, что Путин и К строят тут у нас великую империю в формате осажденной крепости, и мировое сообщество они в гробу видали. Теперь окончательно ясно: может, и в гробу, только непонятно, с какой стороны. В США находятся сотни миллиардов долларов денег, принадлежащих российской элите. Десятки тысяч объектов недвижимости. В Гарвардах и Йелях учатся (или собираются учиться) РФ-дети элитных пород. Так что современная Россия зависима от США чуть менее, чем полностью.
Никакая американская оккупация наших утлых просторов Вашингтону не требуется, ибо нас уже давно оккупировали. Не войсками, что совершенно не имеет смысла, а той самой клейкой заинтересованностью властительных россиян — существовать при Америке.
Во-вторых, к нашим большим людям, кажется, приходит понимание, что переключить внимание исключительно на стрелочников не удастся. Ведь «список Магнитского» из 60 человек существует с 2011 года. Там сплошь силовики, среди которых попадаются даже высокопоставленные, например, зам. генерального прокурора РФ Виктор Гринь. А вот владельцы и топ-менеджеры инвестиционного банка «Ренессанс-Капитал», конкурентный конфликт которого с Hermitage и положил начало делу Магнитского, в списке почему-то не обнаруживаются. Но скоро — вполне могут обнаружиться. Причем не только российские. В законе Магнитского от 15 ноября не сказано, что он карает только граждан РФ. Вот, например, новозеландец Стивен Дженнингс, который на момент расправы над юристом Hermitage был владельцем контрольного пакета «Ренессанса», — к нему ведь тоже могут быть внятные вопросы, не правда ли?
До РФ-элиты начинает доходить, что новый закон может положить конец традиционной практике наших статусных либералов и больших, хорошо пахнущих бизнесменов: когда одной половиной туловища организуешь российские хищения и расправы, а второй — являешься на очередную прогрессивную конференцию в Лондон/Нью-Йорк и на чем свет стоит костеришь кровавый режим им. В. В. Путина. И вроде никто ни в чем не виноват, кроме горстки чернеющих полковников из путинского болотного прошлого (не путать с Болотной площадью Москвы).
А ведь нечто подобное закону Магнитского могут принять и в Евросоюзе. И для этого даже не нужны монстры типа Германии или Франции, которым Кремль научился магнетически подмигивать. По слухам, маленькая Латвия тоже собирается сделать свой список. Из влиятельных россиян, которые до кризиса-2008 набрали кредитов в латвийских банках, а отдавать не собираются. И блокируют нормальное правосудие в России. А ведь одной только несчастной Латвии достаточно, чтобы перекрыть куче наших бонз въезд в шенгенскую зону. А если уж будут раскрыты кодированные счета наших чиновников в латвийских банках. Эти счета еще недавно были очень популярны.
Причем я совершенно не исключаю, что закон Магнитского и аналогичные европейские акты могут стать орудием нашей внутренней конкуренции. Почему бы одному чиновнику/олигарху быстро не стукнуть на другого, пока другой не стукнул на него самого? Тут-то и пойдет у нас настоящая антикоррупционная движуха.
Не глядя в свинцовое небо ноября, откупориваем. И пьем за то, чтобы Барак Обама не забыл подписать закон до Нового года. Как собирался и обещал.
Если не Путин, то что?
Российская прогрессивная общественность вновь неожиданно озаботилась вопросом «Если не Путин, то кто?».
Причина особой озабоченности — типа состояние здоровья Владимира Владимировича. Нарастают слухи, что при приземлении после полета с журавлями стерхами президент повредил спину. И эта высочайшая спина и есть главная надежда российской оппозиции. Говорят даже, со ссылкой на немецкие СМИ, что Кремль настоял на том, чтобы во время пресс-конференции с федеральным канцлером ФРГ Ангелой Меркель на форуме «Петербургский диалог» участники выступали строго сидя. (В хорошем смысле.) Потому что выступать стоя было бы для российского лидера тяжело.
На мой взгляд, вопрос «Если не Путин, то кто?» поставлен кардинально неверно. И не только потому, что слухи об ухудшении здоровья Президента РФ могут оказаться сильно преувеличенными. Или не преувеличенными — дело совершенно не в этом.
Мы слишком долго верили в то, что придет настоящий лидер-спаситель и избавит нас от всех проблем, реальных и мнимых. Как он это сделает — нас не волновало. Мы просто хотели верить в сверхъестественные способности физического лица, способного одним взглядом двигать горы, а силой воображения — менять логику несчастной русской истории.
Так было с Борисом Ельциным. Кто в 1990 году знал программу этого человека — он же лидер? Никто.
Но ставить под сомнение, что Ельцин — то, что нам нужно, было даже как-то неприлично.
Да Ельцин и сам не знал, какая у него программа. Она менялась за время его правления раз 10–15.
Нечто подобное происходило впоследствии и с Владимиром Путиным.
Всякий россиянин вкладывал в Путина свое собственное понимание справедливости и свободы. Кто-то считал, что ВВП — махровый империалист, который возродит Великую Россию от Тихого до Атлантического океана. И по ходу дела еще омоет фирменные сапоги в каком-нибудь Индийском океане.
А кто-то, совсем наоборот, полагал, что Путин под прикрытием имперской риторики осуществит либеральные реформы и ликвидирует остатки пыльного дивана под названием «Российская империя». Ну, например, введет минимальный подоходный налог в Европе, завершит приватизацию ит. п. И эти люди, скорее, оказались правы, хотя и не до конца.
А в декабре 2007 года мы узнали, что следующим Президентом России будет Дмитрий Медведев. О боже, сколько надежд возникло у прогрессивной общественности в тот самый исторический момент! Многим казалось, что Медведев, профессиональный юрист и сын профессора химии, полностью разгонит всех путинских силовиков, освободит политических и прочих заключенных, приватизирует все, что еще только можно приватизировать, и вообще превратит дешевую водку в дорогой коньяк одной силой своего президентского взгляда. Три с половиной года подряд (весна 2008-го — осень 2011го) прогрессивная общественность только тем и занималась, что обсасывала вопрос: пойдет Медведев на второй срок или нет? Как будто от этого решения зависели судьбы страны России.
Впрочем, в сентябре 2011-го выяснилось, что не надо ничего преувеличивать. Медведев, конечно, провел кое-какие реформы, которые из нашего сегодня выглядят скорее забавными, чем серьезными. Например, упразднил летнее (или зимнее, черт его разберет) время. Переименовал милицию в полицию безо всяких последствий для собственно системы МВД. Учредил инноград «Сколково», о котором и вспоминать уже почти неприлично. Постановил создать «большую Москву» за счет территорий, которые обязательно надо было выкупить у незадачливых землевладельцев, собравших подмосковные земли в самый неподходящий для этого рыночный момент. И так далее.
Но каких-либо существенных идеологических, концептуальных различий между Медведевым и Путиным найти, как мы ни старались, не удалось.
Несмотря на это, прогрессивная общественность продолжает обильно обсуждать тему: сколько продержится ДАМское правительство? Словно от этого зависит наше утлое русское будущее.
Я давно догадывался, что по способу и типологии мышления наша оппозиция очень слабо отличается от власти. И настал момент, когда стало окончательно ясно: так оно и есть.
Оппозиция, насколько показывают ее позднейшие телодвижения, хочет одного. В широком смысле. Чтобы вместо плохого Путина пришел хороший Путин. И воплощал бы этот лидер, абсолютно избавленный от каких бы то ни было страданий в области спины, программу, которую разработают те же люди, что оформляют политику Владимира Путина. Ни меньше и ни больше. Другое дело, что Путин этим разработкам не всегда следует. Потому что побаивается собственного русского народа. Который может и не принять каких-нибудь реформ, если они покажутся ему (народу) слишком болезненными. Хотя, если задуматься, каких таких реформ не примет народ, с удовольствием прошедший на корню целый ГУЛАГ?
Так мы и живем. В ожидании, что какая-нибудь личность лидера вдруг неожиданно и кардинально изменит нашу жизнь к лучшему. И всё, к чему мы стремимся, — это приобрести хорошего вождя (как нам кажется) вместо не очень хорошего (который еще вчера казался нам страшно хорошим).
Наслушавшись про всевозможную спину, прогрессивная общественность уже фантазирует на тему, кто бы мог стать следующим вождем.
Кандидатур достаточно. От министра обороны Сергея Шойгу, которого уже провозглашают чуть ли не будущим российским диктатором, до вице-премьера Дмитрия Рогозина, обуреваемого идеей построить военную базу на Луне. Не меньше.
