Читаем без скачивания Никола и его друзья - Жан Семпе

На следующий день в школе Мексан еще дулся на нас: вроде, когда он собрал свой волшебный ящик, оказалось, что белый шар исчез.

Дождь

Я очень люблю, когда идет сильный дождь, потому что тогда я не хожу в школу, сижу дома и играю в железную дорогу. Но сегодня только моросит, и пришлось пойти на уроки.

А ведь когда идет дождь, можно тоже очень весело проводить время: поднимешь голову, откроешь рот и глотаешь капли воды, шлепаешь ногами по лужам так, чтобы брызги летели на ребят, бегаешь под водосточными трубами, дрожь так и пробирает, когда вода течет тебе за воротник, вовсе незачем ходить в плаще, застегнувшись по самую шею. Жалко, что в дождь нам не позволяют на переменах спускаться во двор, чтобы мы не промокли.

В классе горел свет, и это было чудно. Я очень люблю смотреть, как капельки дождя на оконном стекле стекают наперегонки сверху вниз. Похоже на реки. Вот прозвонили с урока, и учительница сказала:

— Ну вот и перемена, вы можете поговорить друг с другом. Только ведите себя хорошо.

Тогда все одновременно заговорили, и от этого в классе поднялся такой шум, что надо было громко кричать, чтобы тебя услышали. А учительница вздохнула, поднялась и вышла в коридор, оставив дверь открытой. Она стала разговаривать с другими учительницами, но они не так нам нравятся, как наша. Поэтому мы и стараемся не очень выводить нашу учительницу из себя.

— Ну что, — сказал Эд. — Сыграем в мяч!

— Ты что, спятил? — сказал Руфус. — Знаешь, как учительница рассердится, и потом, мы уж точно разобьем стекло!

— Подумаешь! — сказал Жоаким. — А мы откроем окна!

Это он здорово придумал! И мы все кинулись открывать окна. Кроме Аньяна. Он повторял урок по истории, читал вслух, заткнув уши. Аньян просто ненормальный! Потом открыли окна, и это было здорово, потому что ветер дул в класс, и мы веселились и подставляли лица под потоки воды.

Но потом мы услышали крик: это в класс вошла учительница.

— Вы с ума сошли! — кричала она. — Немедленно закройте окна!

— Это чтобы играть в мяч, мадемуазель, — объяснил Жоаким.

Тогда учительница сказала, что даже речи быть не может о том, чтобы играть в мяч. Она велела нам закрыть окно и сесть на места. Только вот беда, парты около окон оказались мокрыми. И если приятно, когда дождь брызжет тебе в лицо, то садиться в воду — противно. Учительница сказала, что мы совершенно несносны и что нам надо разместиться на сухих партах. Это вызвало шум, потому что каждый искал, куда ему сесть, и были парты, где сидело по пять ребят, а ведь даже когда трое за одной партой, и то очень тесно. Я оказался с Руфусом, Клотером и Эдом. Потом учительница застучала линейкой по столу и крикнула:

— Тише!

Все замолчали, кроме Аньяна. Продолжая повторять урок по истории, он не услышал, что сказала учительница, а ведь он сидел один на парте, потому что никто не хочет садиться рядом с этим любимчиком-подхалимчиком, кроме как на сочинениях. Потом Аньян поднял голову, увидел учительницу и замолчал.

— Ну ладно, — сказала учительница. — Чтобы больше я вас не слышала! При малейшей шалости буду строго наказывать! Понятно? Теперь рассаживайтесь поудобнее и не шумите!

Тогда мы встали и тихонько поменялись местами… Было не до шуток: наша учительница очень рассердилась.

Я сел с Жоффруа, Мексаном, Клотером и Альцестом, но было не очень удобно, потому что Альцест занимает слишком много места и повсюду оставляет хлебные крошки.

Учительница строго посмотрела на нас, глубоко вздохнула и снова вышла поговорить с другими учительницами.

А потом Жоффруа встал, пошел к доске и нарисовал мелом очень смешного человечка, правда без носа, и написал: Мексан — дурак. Нас это так рассмешило, всех, кроме Аньяна (он снова занялся историей) и Мексана. Мексан встал и подошел к Жоффруа, чтобы влепить ему. Жоффруа, конечно, стал защищаться. И только мы успели повскакать со своих мест и закричать, как прибежала учительница. У нее было красное лицо и строгие глаза, по крайней мере за последнюю неделю я ни разу не видел ее такой сердитой. А потом она посмотрела на доску, и тут началось такое!

— Кто это сделал? — спросила учительница.

— Жоффруа, — ответил Аньян.

— Подлый ябеда! — крикнул Жоффруа. — Ты у меня еще получишь!

— Ну как же, — крикнул Мексан. — Попробуй, Жоффруа!

И тогда учительница очень рассердилась. Она стучала линейкой по столу. Аньян кричал и плакал. Он повторял, что его никто не любит, что это нечестно, что все только и хотят от него чего-нибудь получить, что сам он хочет умереть, и что он все расскажет родителям. Все бегали по классу и кричали. Было очень весело.

— Садитесь! — крикнула учительница. — В последний раз говорю, садитесь! Я не хочу больше вас слушать, сейчас же садитесь!

Тогда мы сели. Я с Руфусом, Мексаном и Жоакимом. И в это время в класс вошел директор.

— Встаньте, — сказала учительница.

— Сядьте, — сказал директор.

Потом он посмотрел на нас и спросил у учительницы:

— Что здесь происходит? Ваших учеников слышно по всей школе. Это недопустимо! А почему они сидят по четыре-пять человек, в то время как есть свободные парты? Пусть каждый вернется на свое место!

Мы встали, но учительница объяснила директору, что произошло с партами из-за дождя. Директор удивился и разрешил вернуться туда, где мы только что сидели. Я сел рядом с Альцестом, Руфусом, Клотером, Жоакимом и Эдом. Нам было очень тесно. Потом директор указал пальцем на доску и спросил:

— Кто это сделал? Ну-ка, быстро!

Но Аньян не успел, потому что Жоффруа встал и плача пробормотал, что он не виноват.

— Слишком поздно, чтобы сожалеть и плакать, мой друг, — сказал директор. — Вы пошли по плохой дорожке: она ведет на каторгу. Я отучу вас употреблять грубые слова и оскорблять ваших одноклассников! Вы перепишете пятьсот раз то, что написали на доске. Понятно? Что же касается остальных, то, хотя дождь и кончился, вы сегодня не будете выходить на перемене во двор. Это вас немного научит уважать дисциплину. Вы останетесь в классе под присмотром учительницы!

Когда директор ушел, мы снова сели с Жоффруа и Мексаном за нашу парту и подумали, что у нас и вправду отличная учительница и что она нас очень любит, хотя иногда мы ее выводим из себя Ведь ей было обиднее всех, зная, что мы не имеем права выходить сегодня во двор.

Шахматы

В воскресенье было холодно и шел дождь, но мне это не мешало, потому что меня пригласили на полдник к Альцесту. Альцест хороший парень, он очень толстый и любит поесть. С ним всегда весело, даже если мы ссоримся.

Когда я пришел к Альцесту, дверь открыла его мама, потому что Альцест и его папа уже сидели за столом и ждали меня к полднику.

— Опаздываешь, — сказал Альцест.

— Не говори с набитым ртом, — сказал папа, — и передай мне масло.

На полдник каждый выпил по две чашки шоколаду и съел по пирожному с кремом. На столе были также тостики с маслом и с вареньем, колбаса и сыр. А когда мы кончили, Альцест спросил, нельзя ли еще немного рагу, которое осталось от обеда. Ему хотелось, чтобы я его попробовал. Но мама сказала, что нет, и что это отобьет аппетит перед ужином. К тому же рагу не осталось. Но мне-то есть уже и не хотелось.

Потом мы встали и решили пойти поиграть. А мама Альцеста сказала, что мы должны хорошо себя вести и, главное, не устраивать беспорядка в комнате, потому что она все утро там убирала.

— Мы будем играть в железную дорогу, в машинки, в шарики и в футбол, — сказал Альцест.

— Нет, нет и нет! — сказала мама Альцеста. — Я не хочу, чтобы в твоей комнате был хаос. Придумай какие-нибудь более спокойные игры!

— Ну что же тогда? — спросил Альцест.

— Я знаю, что делать, — сказал папа Альцеста. — Я научу вас самой умной игре! Идите в комнату, я сейчас приду.

Мы пошли в комнату Альцеста. Там и правда все было здорово убрано. А потом пришел папа с шахматами под мышкой.

— Шахматы? — сказал Альцест. — Но мы не умеем играть!

— Вот именно, — сказал папа Альцеста, — я вас научу, вы увидите, это замечательно!

И правда, играть в шахматы очень интересно! Папа Альцеста показал нам, как расставлять фигуры на доске (вот в шашках я хорошо разбираюсь!), он показал нам пешки, ладьи, слонов, коней, короля и ферзя, объяснил, как надо ими ходить, — это совсем не просто, — а также как брать фигуры противника.

— Это вроде битвы двух армий, — сказал папа Альцеста, — а вы генералы.

Потом папа Альцеста взял в каждую руку по, пешке, сжал руки в кулак и дал мне выбрать. Я вытянул белую пешку, и мы начали играть. Папа Альцеста очень добрый, он остался с нами и все время давал советы и объяснял, когда мы ошибались. Потом пришла мама Альцеста, она была очень довольна, что мы сидели вокруг парты Альцеста и играли. Потом папа Альцеста сделал ход слоном и весело сказал, что я проиграл.