Стискивая пистолет, заряженный сегментными пулями, устремляя сверкающий взгляд к вершине лифтовой шахты, он приплясывал от нетерпения, пока пневматический диск нестерпимо лениво подымался вверх.
Страшная дурнота кислой волной подкатила к горлу Грэхема, лишь только он заглянул в нью–йоркскую штаб–квартиру полковника Лимингтона. Там была бойня по всем правилам. Грэхем быстро пересчитал трупы — семь! Трое лежали у окна. Холодные лица отмечала печать невыразимого ужаса. Бесполезное оружие пребывало в наплечных кобурах. Пустить пистолеты в ход не удалось.
Четверо прочих валялись там и сям. Эти успели выхватить оружие и воспользоваться им. Полковник Лимингтон, изрешеченный пулями, принял смерть с неизменным, пронесенным через все дни земного бытия воинским достоинством.
“Троих у окна прикончили витоны, — рассуждал Грэхем, совладав с первоначальным острым ужасом и стараясь мыслить возможно спокойнее. — Остальных вынудили перестрелять друг друга”.
Мгновенно позабыв о совете возвращаться назад, Грэхем приблизился к столу покойного шефа. Следовало изучить расположение трупов, разобраться в случившемся, восстановить ход событий. Последнее, казалось, не составляло труда. Двое, лежавших у самой двери, вероятно, вошли последними, открыли огонь по Лимингтону и его напарнику, однако не проявили должной расторопности. Лимингтон с помощником успели ответить. А сегментные пули обладают несравненно большей убойной силой по сравнению со старыми, цельными.
Но вот ведь чертовщина — все трупы принадлежали сотрудникам Разведывательного Управления! Все еще сжимая в руке пистолет, Грэхем обошел комнату, пытаясь обнаружить разгадку. Лоб его избороздили глубокие морщины.
“Стало быть, витоны сперва прикончили троих у окна, а Лимингтона с напарником оставили невредимыми, — во всяком случае, живыми. — Грэхем нахмурился еще сильнее. — Двоих, получается, пощадили? Почему? Что-то здесь неладно… — Он присел на краешек стола, разглядывая трупы. — Затем объявились еще трое — быть может, Лимингтон вызвал их. Поднялись в офис, учуяли беду и прямо с порога принялись палить во что попало. Все пятеро уцелевших получили пули. Четверо погибли сразу. Пятый выполз в коридор и спустился вниз. — Он подбросил пистолет на ладони. — Однако, непонятно — из-за чего подняли стрельбу?”
Сжав зубы, он стянул с окоченевших пальцев иридиевые перстни, опустил их поглубже в карман. Чтобы ни приключилось, эти люди были его коллегами–разведчиками, доверенными сотрудниками самого доверенного из управлений, непосредственно подчиненных дядюшке Сэму.
В углу негромко звякнул гонг. Грэхем приблизился, включил приемник теленовостей и увидел на экране первый выпуск “Таймс”. Манифестация трудящихся требует немедленно вскрыть арсеналы ядерного оружия. Резко обострилось положение в Европе. Тридцать неприятельских стратопланов сбиты над Южным Канзасом во время самого жестокого за всю войну воздушного боя. С расстояния в четыре тысячи миль прицельным залпом взорван военный склад азиатов: на площади в сто квадратных миль не уцелело ничего. “Дело — за бактериологическим оружием”, — заявил сенатор Корнок. Американский Конгресс запретил культы, обожествляющие витонов.
Первая полоса уползла с экрана, уступая место городским новостям. Грэхем зеленел от ужаса, читая бежавшие снизу вверх строки. Людьми овладевает безумие! По всему Нью–Йорку и в большинстве крупных западных городов похищают прохожих, уносят неведомо куда, и потом возвращают — изуродовав душу, превратив каждого похищенного в чудовищную нелюдь.
Сатанинская мозговая хирургия! Грэхем покрепче стиснул пистолет. Очертания чудовищной истины внезапно проступили сквозь туман, скрывавший необъяснимое побоище в офисе. Мастерский удар! Обеспечит решающую победу — и при этом соберет в соты немало эмоционального меда лапками пчелок, не ведающих, что творят, — обезумевших новобранцев, мобилизованных прямо из рядов антивитоновской коалиции!
Что прохрипел умиравший внизу бедняга? “Безумцы! Безумцы бродят по городу!” Вот оно что! Трое у окна погибли, сопротивляясь, — или попросту оказались неподходящими для целей сверххирургии. Лимингтона с напарником схватили, сгребли, прооперировали, вернули на место. Но вернули уже покорными рабами. Офис оказался западней — коварной мышеловкой для ничего скверного не ждущих разведчиков — основного стержня в общем сопротивлении, являющихся поодиночке, попарно, целыми группами.
Но эти трое пришедших каким-то образом почуяли опасность и, с непоколебимой решительностью, столь присущей их братии, пристрелили полковника Лимингтона вместе с помощником. Безо всяких эти трое прикончили собственного шефа, предали быстрой кровавой казни, ибо молниеносно поняли: это уже не шеф, а умственно изуродованное орудие врага.
Штаб–квартира оказалась западней. А быть может, западней и остается! Эта мысль пронзила сознание Грэхема, заставила метнуться к окну. Выглянув наружу, он увидел, что редкие облака рассеялись, открыв ясное голубое небо, залитое ослепительным светом утреннего солнца.
В этой лазурной чаше могут роиться сотни — тысячи! — витонов: одни слетаются поближе, другие караулят западню, готовятся нанести удар. Даже гениальная формула Бьернсена не поможет человеку различить сияние витонов на фоне обычной небесной голубизны. И та, и другая синева сверкает под лучами солнца одинаково — они сливаются, становясь неразличимыми.
Грэхем неожиданно понял, что тревожный взгляд, сопровождаемый тревожными размышлениями, способен привлечь поджидающих ловцов, и ни секунды не медля, ринулся к лифту. Убраться, пока не поздно! Он бросился в лифт и помчался вниз.
У парадного маячили двое. Грэхем углядел их сквозь прозрачные стенки шахты, когда пневматический диск, подпрыгнув, будто мячик, остановился.
Не покидая кабины, он сообразил: эти субъекты полюбопытствовали бы, что за пара трупов обретается на самом виду, если бы были нормальными людьми. Любопытства не замечалось — выходило, что люди, стоявшие в вестибюле, нормальными считаться не могут. Витоновские безумцы!
Диск еще не замер окончательно, а Грэхем уже нажал кнопку, посылая лифт пятью этажами ниже — в подземелье. Высокая атлетическая фигура детектива скрылась из виду поджидавшей парочки. Те остолбенели, а потом кинулись к шахте, извлекая оружие.
Диск остановился. Грэхем выскочил, пересек подземное помещение, где невидимые компрессоры дышали гулко и размеренно. Нырнул под главную лестницу, услыхал спускающийся топот, побежал по длинным пустым коридорам и добрался до ведущего наружу стального люка в дальней оконечности здания. Выбрался, с наслаждением вдохнул воздух — восхитительно свежий после подвальной затхлости, отдающей гнилью и крысиным пометом. Обладатели перстней знали о шести выходах такого рода, неведомых для прочих смертных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
