Читаем без скачивания К суду истории. О Сталине и сталинизме - Рой Медведев

Вообще между Бухариным и Сталиным существовало приблизительное разделение обязанностей: один занимался формулированием вопросов политики и теории, другой руководил организационным механизмом… Бухарин пришел в дуумвират и с более практическим политическим багажом. Наиболее важным было его руководство центральными изданиями партии. Помимо того что он был редактором ежедневной газеты “Правда”, в апреле 1924 г. он стал также редактором нового, выходившего раз в две недели журнала ЦК партии “Большевик”… Руководство двумя основными органами, выражавшими мнение ЦК, было важным оружием Бухарина во фракционной борьбе… Руководящая роль в Коминтерне увеличивала личный престиж Бухарина, а также престиж и влияние дуумвирата… У Бухарина был “огромный авторитет” среди партийной молодежи, особенно среди тех, кто был избран для ускоренной подготовки будущей большевистской интеллигенции… Те, кто встречался с ним не один год, свидетельствуют, что мягкий, открытый, добродушный Бухарин в своей традиционной русской рубахе, кожаной куртке и сапогах был самым привлекательным из большевистских руководителей… В нем совсем не было пугающего высокомерия Троцкого, нарочитой помпезности Зиновьева или подозрительности и склонности к интригам, столь характерных для Сталина… Однако в конечном счете авторитет Бухарина основывался на его репутации крупнейшего в то время большевистского марксиста» [201] .

Наиболее последовательными и авторитетными союзниками Бухарина в последовавшей вскоре борьбе между Сталиным и «правыми» были А. И. Рыков и М. П. Томский.

А. И. Рыков также принадлежал к числу наиболее крупных и известных партийных работников. Он вышел из пролетарской среды и, став большевиком, принимал активное участие в подпольной борьбе против царизма. Несколько раз подвергался ссылке. В нарымской ссылке его застало известие о Февральской революции. После Октябрьской революции Рыков вошел в первое Советское правительство в качестве народного комиссара внутренних дел. В годы Uражданской войны он руководил Высшим советом народного хозяйства (ВСНХ), затем был заместителем председателя Совнаркома и председателя СТО. В 1924 г. Рыков был назначен на пост Председателя Совнаркома, то есть на тот пост, который до него занимал В. И. Ленин. Это была огромная честь для 43-летнего большевика. Излишне говорить о том, какая громадная работа возлагалась в те годы на плечи Председателя Совнаркома.

М. П. Томский не только родился в пролетарской семье, но и сам был по профессии рабочим-печатником. Он примкнул к большевикам еще в годы первой русской революции и сразу же выдвинулся как организатор и руководитель профсоюзного движения. После поражения революции участвовал в нелегальной работе в Москве и Петрограде. Был арестован и осужден на пять лет каторжных работ. Его освободила Февральская революция. Томский вновь вернулся к активной партийной и профсоюзной деятельности и вскоре после победы Октября стал признанным руководителем профсоюзного движения и профсоюзных организаций Советской России. В 20-е гг. он был бессменным председателем ВЦСПС и среди профсоюзного актива страны пользовался огромным авторитетом.

БОРЬБА СТАЛИНА С «ПРАВЫМ» УКЛОНОМ

В 1925 – 1927 гг., несмотря на атаки «левой» оппозиции, в стране проводился курс на общее развитие производительных сил в деревне, включая и развитие, если пользоваться словами Калинина, «мощных трудовых хозяйств». Эта политика привела к довольно быстрому развитию сельскохозяйственного производства, которое заметно превзошло по общей валовой продукции довоенный уровень. Однако общее экономическое положение в стране оставалось трудным и сложным. Восстановительный период закончился, но восстановленные предприятия работали не лучшим образом, их оборудование было изношено, а продукция нередко отличалась высокой себестоимостью и низким качеством. В стране существовала значительная безработица, внешняя торговля развивалась медленно, так как государство не располагало достаточным количеством товаров для экспорта. Хотя партия уже провозгласила курс на индустриализацию, для ее проведения не хватало средств. Недостаток средств мешал и модернизации, и оснащению Красной Армии, хотя международное положение СССР в тот период было еще неустойчивым и вызывало немало опасений. Приходилось думать о расширении источников «первоначального социалистического накопления» также и за счет капиталистических элементов города и деревни. Бухарин сам предложил пересмотреть ряд положений «генеральной линии». Так, например, выступая на VIII Московском съезде профсоюзов, он заявил:

«Проведение линии XIV конференции и XIV съезда усилило союз с середняком и укрепило позиции пролетариата в деревне. Теперь вместе с середняком и опираясь на бедноту, на возросшие хозяйственные и политические силы нашего Союза и партии, можно и нужно перейти к более форсированному наступлению на капиталистические элементы, в первую очередь на кулачество» [202] .

При участии Бухарина XV съезд ВКП(б) принял ряд решений, направленных на ограничение капиталистических элементов города и деревни. Однако вопреки требованиям «левых» это ограничение предполагалось проводить главным образом экономическими средствами, то есть в рамках нэпа, а вовсе не методами «военного коммунизма». К тому же ограничение капиталистических элементов или наступление на них вовсе не означало их «вытеснения» или «ликвидации». Поэтому XV съезд ВКП(б) решительно высказался против предложенного «левыми» принудительного изъятия хлеба у зажиточных слоев деревни. Съезд возражал также против скоропалительной массовой коллективизации, не подготовленной ни субъективными, ни объективными факторами.

Провозглашенная XV съездом сельскохозяйственная политика не была, однако, проведена в жизнь. Еще до съезда, поздней осенью 1927 г., возникли серьезные трудности с проведением хлебозаготовок. Хотя урожай был хорошим, крестьяне, особенно зажиточные, не торопились продавать хлеб государству. У них еще оставались излишки от урожая 1925 – 1926 гг., и многие хотели дождаться весны, чтобы продать хлеб по более дорогой цене. Часть крестьян требовала не денег, а товаров промышленного производства. Трудности во взаимоотношениях с крестьянством не удалось преодолеть и в начале зимы. Свои обязательства, связанные с выплатой сельскохозяйственного налога, который был не слишком обременительным и взимался теперь не продуктами, а деньгами, крестьяне выполнили, но продавать хлеб государству по сравнительно невысоким осенним закупочным ценам отказались. Между тем у государства не было резервных запасов зерна, так как хлеб был в то время и важной экспортной статьей. Образовался большой дефицит, который мог серьезно сказаться и на снабжении городов, и на снабжении Красной Армии, и на экспортных поставках.

Стремясь предотвратить последствия этого дефицита в хлебном балансе страны, ЦК ВКП(б) дал ряд директив о применении чрезвычайных мер против кулачества и зажиточной части крестьянства, включая принудительную конфискацию хлебных излишков. Хотя в директивах ЦК и говорилось о временном характере принятых мер, речь шла в действительности о резкой и неожиданной для работников на местах перемене всей прежней политики партии в деревне, противоречившей решениям XV съезда ВКП(б) и соответствовавшей скорее предложениям только что разгромленной «объединенной» оппозиции.

Новые директивы ЦК были приняты с согласия всех членов Политбюро, включая Рыкова, Бухарина и Томского. Чтобы ускорить хлебозаготовки, тысячи членов партии были направлены в помощь сельским партийным организациям. В различные районы страны направились и многие члены ЦК. Сам Сталин 15 января 1928 г. выехал в Сибирь, где, по данным хлебозаготовительных органов, скопились большие излишки зерна. Он побывал в Новосибирске, Барнауле и Омске, где проводил собрания партийного и советского актива, на которых грубо и резко осуждал местных работников за их нерешительность при применении чрезвычайных мер к богатым крестьянам.

В результате такого нажима хлебозаготовки несколько увеличились. Но в апреле 1928 г. поступление зерна на хлебозаготовительные пункты вновь сократилось, и Сталин дал указание еще более расширить применение чрезвычайных мер, которые затрагивали уже массу середнячества. Одновременно в ВСНХ под руководством В. Куйбышева были разработаны меры по ускоренному проведению индустриализации и расширению капитального строительства, что требовало значительных государственных расходов.

Можно было предвидеть, что новый и резкий поворот в экономической политике Сталина вызовет разногласия в Политбюро и в ЦК ВКП(б). Так оно и произошло. Дебаты в Политбюро весной 1928 г. становились все более острыми. В качестве оппонента выступал не только Бухарин, поддержанный Рыковым и Томским. Еще два члена Политбюро – Калинин и Ворошилов – занимали умеренную позицию. Ворошилов как нарком обороны опасался, что разлад с крестьянством отразится на боеспособности Красной Армии. По закрытым каналам ему докладывали о «нездоровых» настроениях в некоторых частях армии. Калинин как председатель ЦИК СССР беспокоился по поводу союза с крестьянством. Он дорожил своей репутацией «всесоюзного старосты», защитника и выразителя интересов трудового крестьянства. Еще два члена Политбюро – Орджоникидзе и Рудзутак – колебались. По существу, из всех членов Политбюро, вошедших в него после XV съезда, Сталина безоговорочно поддерживали лишь В. Куйбышев и В. Молотов. Это вынуждало Сталина маневрировать и выжидать. Недостаточную поддержку имел Сталин и в ЦК, а также в ряде важных региональных организаций партии. На стороне Бухарина решительно выступило руководство московской партийной организации во главе с кандидатом в члены Политбюро Н. А. Углановым. Аппарат Совнаркома и Госплана СССР также был на стороне «умеренных». Если новый председатель ГПУ В. Менжинский поддерживал Сталина, то два его заместителя – М. Трилиссер и Г. Ягода – высказывались за более умеренную политику.