Структура защиты прав человека с ее международными органами, международными судами и международными конвенциями может раздражать медлительностью реакции или вечной неспособностью достичь конечной цели, но ничего лучше пока не придумано. Суды и правительственные организации, несмотря на международный охват их деятельности, всегда будут работать медленно в силу геополитических соображений. История прав человека показывает, что в конечном итоге лучшими средствами защиты прав являются чувства, убеждения и действия большого числа людей, которые требуют ответов, соразмерных их внутреннему негодованию. Протестантский пастор Рабо Сент-Этьен сформулировал эту истину в 1787 году в письме французскому правительству, где указывал на изъяны нового эдикта о религиозной терпимости к протестантам. «Настало время, – писал он, – когда закон уже не может открыто отвергать права человечества, хорошо известные во всем мире, – это больше не приемлемо». Декларации 1776, 1789 и 1948 годов стали пробным камнем для этих прав человечества, поскольку они отталкивались от понимания того, что «больше не приемлемо», и способствовали в свою очередь тому, чтобы нарушения стали еще более недопустимыми. Этот процесс был и остается цикличным: вы понимаете значение прав человека, потому что их нарушение вас возмущает. Истины прав человека в этом смысле могут быть парадоксальны, но они тем не менее бесспорны.
Приложение
Декларация независимости, 1776[230]
В конгрессе, 4 июля 1776 года. Единогласная декларация тринадцати Соединенных Штатов Америки.
Когда ход событий принуждает какой-нибудь народ порвать политическую связь, соединяющую его с другим народом, и занять наравне с остальными державами независимое положение, на которое ему дают право естественные и божеские законы, – то должное уважение к мнению человечества обязывает его изложить причины, побуждающие его к отделению.
Мы считаем очевидными следующие истины: все люди сотворены равными, и все они одарены своим Создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав учреждены среди людей правительства, заимствующие свою справедливую власть из согласия управляемых. Если же данная форма правительства становится гибельной для этой цели, то народ имеет право изменить или уничтожить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и с такой организацией власти, какие, по мнению этого народа, всего более могут способствовать его безопасности и счастью. Конечно, осторожность советует не менять правительств, существующих с давних пор, из-за маловажных или временных причин. И мы, действительно, видим на деле, что люди скорее готовы терпеть зло до последней возможности, чем восстановить свои права, отменив правительственные формы, к которым они привыкли. Но когда длинный ряд злоупотреблений и узурпации, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает намерение предать этот народ во власть неограниченного деспотизма, то он не только имеет право, но и обязан свергнуть такое правительство и на будущее время вверить свою безопасность другой охране. Эти колонии также долго и терпеливо переносили разные притеснения, и только необходимость заставляет их теперь изменить свою прежнюю форму правления. История нынешнего короля Великобритании полна беспрестанных несправедливостей и узурпации, прямо клонившихся к тому, чтобы ввести неограниченную тиранию в этих штатах. В доказательство представляем на суд беспристрастному миру следующие факты:
Он отказывался утверждать законы, в высшей степени полезные и необходимые для общего блага.
Он запрещал своим губернаторам проводить некоторые законы неотложной важности иначе, как под условием, чтобы действие их было приостановлено до тех пор, пока он даст свое согласие; когда же действие их бывало приостановлено, он уже больше не обращал на них внимания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он соглашался проводить некоторые другие законы, важные для интересов обширных областей, только в том случае, если жители этих областей откажутся от права представительства в законодательном собрании, права, неоцененного для них и страшного только для тиранов.
С единственной целью утомить законодательные собрания и этим принудить их к подчинению себе, он созывал их в местах, неудобных и непривычных для них, вдали от тех пунктов, где хранятся правительственные документы.
Он неоднократно распускал палаты представителей за то, что они с мужественною твердостью противились его попыткам нарушить права народа.
Распустив палаты, он в течение долгого времени не позволял выбирать новых представителей, вследствие чего законодательная власть, которая не может совершенно исчезнуть, возвращалась к народной массе, и штат в это время подвергался всем опасностям вторжения извне и внутренних смут.
Он старался препятствовать заселению этих штатов, затрудняя с этой целью проведение законов о натурализации иностранцев, запрещая законы, поощрявшие эмиграцию в Америку, и делая условия приобретения земли здесь более обременительными.
Он затруднял отправление правосудия, отказываясь утверждать законы, которыми устанавливалась судебная власть.
Он поставил судей в исключительную зависимость от своей воли в том, что касается определения срока их службы и размеров жалованья.
Он создал множество новых должностей и прислал сюда толпу своих чиновников, разоряющих народ и высасывающих из него все соки.
В мирное время он содержал среди нас постоянную армию без согласия наших законодательных собраний.
Он стремился сделать военную власть независимой от гражданской и поставить первую выше второй.
Он соединился с другими лицами[231], чтобы заодно с ними подчинить нас юрисдикции, чуждой нашей конституции и непризнаваемой нашими законами; он утвердил акты этой мнимой законодательной власти[232], которыми предписывались следующие меры:
Размещение среди нас значительных вооруженных отрядов.
Предание солдат, совершивших убийство среди жителей этих штатов, особому суду, в которых их судили только для виду с целью избавить от наказания.
Прекращение нашей торговли со всеми частями света.
Обложение нас налогами без нашего согласия.
Лишение нас во многих случаях преимуществ суда присяжных.
Отправление нас за море для суда за мнимые преступления.
Уничтожение в соседней с нами провинции свободной системы английских законов и введение в ней неограниченной формы правления, одновременно с расширением ее границ, для того, чтобы эта провинция служила примером и орудием для распространения такой же неограниченной формы правления и на эти колонии.
Лишение нас наших хартий, отмена самых дорогих для нас законов и существенное изменение наших правительственных форм.
Приостановление деятельности наших законодательных собраний и предоставление права предписывать нам законы лицам, издавшим эти акты.
Далее король Великобритании отказался от управления нами, лишив нас своего покровительства и объявив нам войну.
Он грабил нас на море, опустошал наши берега, сжигал наши города и убивал наших граждан.
В настоящее время он шлет армию чужеземных наемников довершить дело смерти, разорения и тирании, начатое им с такой жестокостью и таким вероломством, какие едва ли встречались даже в самые варварские века и совершенно недостойны главы цивилизованной нации.
Он принуждал наших сограждан, взятых в плен в открытом море, поднять оружие против родной страны и убивать своих друзей и братьев или в свою очередь пасть от их руки.
Он возбуждал среди нас внутренние восстания[233] и старался побудить к нападению на жителей наших пограничных областей, бесчеловечных диких индейцев, которые, как известно, на войне истребляют всех без различия пола, возраста и положения.
