— Он открыто об этом сказал?
— Я сама догадалась.
— Хорошо. Знаешь, зачем ему это?
Она, слепо смотря вперед, механически ответила:
— Нет. Он не говорил.
Я искоса взглянула на Таркера. С его лба градом катился пот, а сам он будто едва держался на ногах. Кажется, магия выпивала из него все соки.
— Ты присылала ему отчеты?
— Нет, он боялся, что их перехватят.
От следующего вопроса у меня едва не подкосились ноги.
— Почему ты не рассказала самозваной леди Рейс о том, что может ждать ее по возвращении домой? Ты же прочитала об этом в книге, верно?
Джози ответила все тем же лишенным эмоций голосом.
— Я боялась, что она передумает и останется в теле леди Рейс.
— Хорошо. — Таркер сделал прерывистый вздох, словно ему стало не хватать воздуха. — А теперь послушай меня. Я приказываю тебе забыть обо всем, что здесь случилось. Ты не будешь помнить странностей в поведении своей хозяйки, ее признания и этого незаконченного ритуала. Ты вернешься в свою постель, а наутро встанешь с ярым желанием уволиться и поискать счастья на новом месте. Получив согласие леди Рейс, ты покинешь это поместье и больше сюда не вернешься. Понятно?
— Да?
— Тогда выполняй.
Как сомнамбула Джози направилась в сторону выхода. Огонь ее не тронул. Я отпрянула с дороги, когда она, словно не видя меня, прошла совсем рядом. Наши юбки соприкоснулись с легким шорохом.
— Она действительно ничего не вспомнит? — с сомнением уточнила я, смотря ей вслед.
— Надеюсь, — пробормотал Таркер и моргнул. Пламя, облизывающее пол, исчезло. — Я впервые практикую эту магию.
Он выглядел таким изможденным и осунувшимся, что я невольно подставила ему плечо, на которое он после коротких колебаний оперся.
— Вам нужно прилечь, — заметила я. — Выглядите так, словно на тот свет собрались.
Он улыбнулся уголком побелевших губ, красиво контрастирующих с черными тенями под глазами.
— Пожалуй, нет, у меня полно дел и на этом.
Я усадила Таркера на диван, а затем опустилась рядом на колени. Пальцы уже зудели от знакомо жжения: от самого сердца к ним устремилась теплая, наделяющая уверенностью сила.
— Значит, Джози не оправдала ваших надежд? — полуутвердительно сказала я. — Ничего не знает, да и в отношении меня преследовала исключительно личные интересы.
— Да, — со вздохом согласился Таркер и прикрыл глаза. — Она меня разочаровала.
Мне понадобилось время, чтобы понять: он снова шутит.
— Что ж, юмор — это точно не ваше, — пробормотала я и попросила: — Расслабьтесь.
Та пара книг, что я успела прочитать, говорила, что главное в ведьмовском даре — умение довериться своим чувствам. Судя по тому, как легко я призывала свою силу, с этим проблем у меня не было.
Золотистые нити, соскользнувшие с моих пальцев, росчерками пера пробежали по телу Таркера, вспыхнув на обнаженных участках кожи. Он негромко застонал, но цвет его лица перестал казаться таким землянисто-серым. Я рукавом небрежно вытерла вспотевший лоб. Колдовать все еще было непривычно и несколько странно.
— Доберетесь до спальни самостоятельно?
— А если нет, вы меня донесете?
Я усмехнулась. От моего внимания не укрылось, что в его глазах, на самом донышке, сверкнул лукавый огонек.
— Уже лучше, но все еще недостаточно хорошо.
Таркер отозвался долгим, полным молчаливого героизма вздохом. Я, беспокоясь за него, все-таки проводила его до спальни. Расстались мы на самом пороге, в лучших традициях первого свидания. Об этом пошутила не я, а Кош, причем с каким-то подозрительным умилением и азартом.
Даже не рассчитывай, ящерица хвостатая! Тот поцелуй ничего не значил!
Я повторяла это как мантру до тех пор, пока наконец не рухнула в объятия Морфея. Мельком я успела подумать, что бедные дети снова остались без сказки на ночь.
ГЛАВА 19
На следующее утро Джози попросила расчет. На мои осторожные вопросы она со страстью выпалила, что хочет поискать счастья в другом месте. От того, с какой искренней убежденностью она повторила слова Таркера, мне стало немного не по себе. Впрочем, это не помешало пожелать ей удачи и отпустить с чистым сердцем. Надеюсь, она действительно найдет себя в этом мире.
Когда Таркер не спустился к завтраку, я не обратила внимания. Его пустующий стул во время ужина и робкое пояснение Баррета, что «милорд плохо себя чувствует», уже заставили занервничать. А уж появление в моей спальне близнецов поздно вечером и вовсе вынудило забить тревогу.
— Ладно, что случилось? — спросила я и отложила в сторону книгу, которую читала перед камином.
Хлоя вытянула шею, рассматривая обложку, и я, усмехнувшись, повернула ее, чтобы девочка прочла название, гласящее «Ведьмовство и лечение травами».
— Папе плохо, — пасмурно сказал Томас.
Он, понурившись, опустил голову. При этом его рука сжимала руку сестры, и было непонятно, кто кому оказывает поддержку, потому что Хлоя выглядела непривычно тихой. Даже блеснувший в глазах интерес при виде незнакомой книги погас, не успев толком разгореться.
Я поднялась с кресла. Чтение придется отложить на потом.
— Идемте.
Детей явно удивил такой простой и быстрой ответ, но они с готовностью устремились к порогу. Я набросила на ночную рубашку (время было уже позднее) плотный теплый халат и тоже вышла в коридор. Правила приличия по-прежнему казались чем-то незначительным и даже забавным.
Перешагнув порог спальни Таркера, я поморщилась от запаха болезни, ударившей в нос, а затем обнаружила ее источник — владельца комнаты, без сознания лежащего на огромной кровати с поднятым балдахином. Хлоя бросилась к отцу и взяла его за руку. Томас остался стоять на месте, и я чувствовала, каких усилий ему это стоило.
Я сглотнула и осторожно прошла по темно-синему ковру, чтобы опуститься на край незастеленной постели. Мельком я оценила лаконичность обстановки. Здесь не было ничего лишнего, каждая вещь находилось на своем месте. Холодные обои соседствовали с теплом светлого дерева, из которого была изготовлена мебель, а мелкие детали вроде картины на стене или каминных часов добавляли уюта.
— Давно он в таком состоянии? — тихо спросила я.
Хлоя не ответила, лишь сильнее вжалась в неподвижную руку отца.
— Мы не знаем, — тихо сказал Томас. Он стоял за моей спиной, и говорил ровно. В эту минуту он напомнил мне Таркера. — Днем он был еще в себе, но после ужина мы застали его уже таким.
— Обычный лекарь не поможет, — всхлипнула Хлоя. От вида ее слез, которые она вытирала рукавом, мне стало страшно. — Тут нужна магия.
— Мы думаем, у него инициация, — прошептал Томас. — Но какая-то не такая…
Я вздрогнула и перевела взгляд на мертвенно-бледное лицо Таркера. Мне вспомнились его слова о том, что мой совет пришелся кстати. Что он имел в виду?
— Что такое инициация? — вслух спросила я.
— Соединение с драконом, — пояснил Томас. Было непривычно видеть его в роли парламентера. — Но обычно инициация происходит после первого оборота.
— Что-то не так, — согласно буркнула Хлоя и потерла покрасневшие глаза.
Я разделяла ее мнение. Едва прикоснувшись к Таркеру, я тут же отдернула руку: он излучал жар, как печка, но цвет его кожи оставался белым. Я позвала Коша, но ответом мне стала тишина. Тогда я накрыла ладонь Таркера своей и, прикрыв глаза, сосредоточилась. Пальцы тут же закололо чужой болью, и мне пришлось напрячься, чтобы прорваться сквозь нее. Действуя где-то интуитивно, где-то на основе тех отрывочных знаний, что я успела почерпнуть из книг, я смогла заглянуть внутрь проблемы. Под телесной оболочкой Таркера скрывался огонь дракона, и именно сейчас он разошелся, свирепствуя и снося все на своем пути. Возможно, если бы это произошло в более молодом возрасте, как сказал Томас, то все бы обошлось одной ночью сильной лихорадки, даже вмешательство лекаря бы не понадобилось. Но в этот раз я понимала, что так легко отделаться не получится. Нужно было немедленно сбить температуру и немного притушить внутренний огонь, пока тот попросту не уничтожил физическую оболочку.
