– Ну тебя… не за зайцами ездим. Да и не отпишемся потом за… за спецпатроны. – Руслан медленно отходил от всплеска адреналина в крови.
– Ерунда, – уверенно сказал Оса, переламывая вертикалку. – Я на такой случай пару обычных захватил.
Чем снаряжены спецпатроны, Осе знать не полагалось. Но он еще неделю назад разобрал один и внимательно исследовал содержимое. А собрав обратно, прихватил из заряда одну странного вида картечину. В ювелирном его догадку подтвердили – маленький шарик был действительно изготовлен из серебра. Не слишком чистого, почти технического, но серебра. Факт этот наводил на интересные размышления.
…Говорят, что подстреленный заяц кричит жалобным, чуть ли не человеческим голосом. Но тот, что в несчастливый для себя час подвернулся под луч прожектора Осе, оказался каким-то нетипичным – не издав ни звука, сделал большой прыжок в сторону, крутнулся по траве и неподвижно вытянулся. Оса вновь переломил ружье, вернул на место спецпатроны и открыл дверцу «нивы».
– Подстрахуй, пойду подберу…
Руслан, держа снятый с предохранителя пистолет в опущенной руке, застыл у крыла машины, тревожно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.
Почему-то сейчас вероятность повстречаться с тварью казалась ему куда выше, чем каких-то десять минут назад. Ночь выглядела не такой, как из теплой кабины, подступила, окружила, обволокла – обманчиво тихая, обманчиво спокойная. И опасная, смертельно опасная. Где-то в этой ночи кралась на мягких лапах косматая и безжалостная смерть – медленно, как останавливающийся шарик рулетки – чей номер выпадет сегодня?
Оса приближался к жертве своих охотничьих инстинктов медленно, осторожно, держа двустволку наготове и внимательно поглядывая по сторонам. И даже далеко обошел высокую поросль бурьяна, явно опасаясь внезапной атаки. Руслан, знавший, с какой скоростью атакует оборотень, усмехнулся его предосторожности.
Но все обошлось, Оса вернулся целым и невредимым, высоко подняв за длинные уши незадачливого обитателя полей. Когда он грузил трофей в багажник «нивы», рассуждая о плюсах и минусах различных способов кулинарной обработки зайчатины, Руслан коснулся его рукава:
– Смотри!
Слева от дороги, километрах в двух, а то и в трех от них – точнее ночью и не определить, – поднималось к темному горизонту зарево, отсюда небольшое, не опасное, даже какое-то манящее – как далекий костер в степи, заставляющий запоздалого путника быстрее переставлять усталые ноги. Две минуты назад зарева не было.
– В Александровской, – уверенно сказал Оса. – Деревянный дом…
Он не сомневался – приходилось видеть, как горят в ночи дома из разных материалов. И поджигать приходилось.
– Может, подъехать? – предложил Оса, не то рассуждая сам с собой, не то спрашивая у Руслана – и сам не зная, почему его туда тянет.
– Незачем светиться, и искать там нечего. Наш объект к пожарам отношения не имеет…
Руслан ошибался. Порыскать в районе пожарища им очень даже стоило.
Второй этап агонии дома наступил еще восемь лет спустя, когда из наполненных приключениями странствий заявилась кузина Олега – по его мнению, весьма умная и талантливая сучка.
Приключения были в основном амурного плана, и вернулась она в изрядно ощипанном виде – потеряв мужа, жилье и безвозвратно порушив карьеру международной переводчицы. Герой одного из романов был женат на партаппаратчице, оказавшейся на редкость склочной бабой, и чеки «Березки» остались кузине-вертихвостке сладким напоминанием о накрывшейся загранице.
Но шустрая потаскушка хорошо владела искусством приземляться на четыре давки – лихо прописалась с малолетним сыном в квартире, где жили две ее и Олега тетки.
Повторилась старая история про зайца, лису и лубяную избушку – как-то незаметно две старушки оказались в Александровской – сначала на лето, затем и навсегда. Тут выяснилось, что идеальный летний дом для круглогодичного жилья не подходит – не больно сладко бегать в мороз в дощатую уборную и за водой на колонку. И печь, чтобы поддерживать мало-мальски пригодную для обитания температуру, жрала дрова в неимоверных количествах.
Олег помогал чем мог: постоянно возился с дровами, перекрыл прохудившуюся крышу времянки, хотя бывал здесь все реже, занятый на фазенде отца, – к тому же характер тетушек с годами не улучшался, все чаще слышались намеки, что дом принадлежит не ему и даже не его матери. Особенно выкладываться не стоило, тем более что завидущая кузина, похоже, положила глаз и на загородную недвижимость…
Но тут она маленько просчиталась – упорные пенсионерки мерзли и голодали (как раз шизофрения перестройки закончилась свистопляской цен), но умирать и оставлять наследство не собирались – и в конце концов обменяли дом на трехкомнатную квартиру в отдаленном райцентре области. Сильно продешевили – цены на дома в пригородной зоне росли как на дрожжах…
Для Олега расставание с домом было ударом, но помешать он ничем не мог – только-только бывший инженер пристроился на хорошее место в частном бизнесе, особых денег заработать не успел…
Но и распроститься с Александровской был не в силах – снял времянку-развалюху через две улицы, перетащил барахло и поклялся выкупить дом при первой возможности… А любую клятву проще дать, чем выполнить…
Дальше маршрут отступления лежал через парк, хотя эту его дикую и запущенную окраину правильнее было назвать лесом: после войны привели в порядок прилегающую к Пушкинскому дворцу-музею часть Александровского парка – а здесь до сих пор лежащие в руинах дворцы и павильоны помаленьку заросли деревьями и кустарниками, не предусмотренными два с половиной века назад архитекторами и планировщиками.
Олег знал эти заросли как свои пять пальцев и должен был пройти, сбивая след, по ним чуть больше километра – к тому месту, где был надежно спрятан велосипед, игравший большую роль в планах этой ночи.
Двухколесную машину он купил на том же рынке в Автово, продавцом был ханыга самого неблагонадежного вида, запросивший удивительно дешево. Олег подумал: не иначе как недавно угнал от подъезда или магазина и спешит быстрее сбыть с рук, но не придал значения. Велосипед нужен был на одну ночь, так же как камуфляж, ботинки и шапочка-чеченка…
Он прошел больше половины лесного пути, подсвечивая дорогу короткими вспышками фонарика – никаких неожиданностей, – уверенно пересекал полянки, лавировал между деревьями, обходил заросли кустарника или проскальзывал сквозь них знакомыми лазами.
А в душе начинали уже петь победные фанфары, как ни одергивал себя, как ни говорил, что не все еще закончено. Но ведь смог, ведь сумел, не супермен и не спецназовец, обычный, никогда не служивший в армии и не имевший дела с криминалом инженер – все сам, своей головой, разработал план, сумел сделать такое дело и сделать чисто, не оставив никаких ведущих к нему следов, – ну просто нинд-зя, вервольф, ночной оборотень…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
