Югославское руководство и президент С. Милошевич неоднократно заявляли и своими поступками доказывали, что они твердо стоят на принципиальной позиции: решать любые проблемы за столом переговоров. Неоднократно приглашались на переговоры для решения возникающих вопросов представители албанского национального меньшинства в Космете. Югославское руководство отвергает только переговоры с террористическими и сепаратистскими организациями, ибо именно они, понукаемые западными спецслужбами, посягают на суверенитет югославского государства, непрерывно угрожают мирной жизни всех граждан СРЮ. В то же время югославское руководство в ответ на диктат США и НАТО предупредило агрессоров, что любые попытки каких бы то ни было подразделений США и НАТО проникнуть незваными на территорию СРЮ будут встречены огнем Народной армии Югославии.
Несмотря на такую позицию югославского руководства, агрессоры, угрожая ракетными ударами, продолжают настаивать фактически на признании их права вмешиваться во внутренние дела Югославии. Так, они в настоящее время внедряют в Космете двухтысячную армию так называемых “контролеров”, убаюкивая общественное мнение тем, что эти “контролеры” будут пока невооруженными. Интересно, как бы русские люди отнеслись к внедрению американских “контролеров” на территории суверенной России где-нибудь на юге, на Кубани, например?
В тревожные дни октября 1998 г., когда со стороны США и НАТО слышались непрерывные угрозы нападения на СРЮ, новое правительство России, возглавляемое Е. Прима-ковым, заявило в отношении Космета, что это внутреннее дело Югославии. Русское правительство требует прекращения агрессии и угроз в адрес СРЮ со стороны США и НАТО. Оно настаивает на уважении суверенитета любого государства и его права решать самостоятельно свои внутренние проблемы без какого-либо вмешательства внешних сил.
Эту свою позицию Россия будет отстаивать в Совете безопасности ООН вплоть до использования права вето в случае дальнейших угроз со стороны США и НАТО в отношении СРЮ. Как заявил официальный представитель Министерства обороны России, Югославии будет оказана военная помощь.
Против агрессии США и НАТО выступили Белоруссия, Украина, Китай, Греция, Куба, Корея, так что Союзная Республика Югосла-вия в борьбе за свое достоинство и суверенитет приобрела надежных союзников и защитников.
Многие государства бывшей гитлеровской коалиции, в том числе Италия, Болгария, Румыния, Венгрия и др., напрочь забыли результаты и уроки Второй мировой войны и безрассудно подыгрывают американским агрессорам, предоставляя свои территории в распоряжение мирового жандарма. А сама Германия, виновник Второй мировой войны, унесшей 50 млн. человеческих жизней, рвется бомбить сербские города и села, желая повторить свои бесчинства 1941-1944 гг.
Воистину есть государства, которых история ничему не учит и которые упорно забывают, что за преступлениями рано или поздно следует возмездие.
Вопиющие нарушения международного права, непрерывное вмешательство во внутренние дела суверенного югославского государства, шантаж и угрозы со стороны США и НАТО - это только репетиции Запада перед их открытым вмешательством во внутренние дела России, Белоруссии, Украины и других государств СНГ. Цель Запада неизменна - превратить эти государства в сырьевой придаток международных западных монополий, в послушные вассальные образования, безропотно входящие в систему мирового “нового порядка” под диктатом США. И чем быстрее власти России всерьез осознают грозящую России опасность, тем лучше будет и для народов России и для народов Югославии.
П.Ч. МИЛИЧЕВИЧ, «Дуэль», №№37-40, 1998 г.
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ПОДСУДИМОГО КРЕСТИНСКОГО
(Напечатано по Судебному отчету по делу антисоветского “правотроцкистского блока” (1938 г.)
Граждане судьи! На скамье подсудимых я один из старейших по стажу активных участников в политической жизни. Я начал мою революционную деятельность 18-летним юношей - в 1901 году, в течение 20 лет, до 1921 года, т.е. до момента, когда я вместе с Троцким начал свою борьбу против партии и Советской власти, приведшую меня, в конце концов на скамью подсудимых, я вел честную большевистскую работу.
В 1921 году я принял предложение Троцкого включиться в нелегальную троцкистскую работу, которую он тогда начинал, формируя силы и кадры для последующих открытых выступлений.
Тут же было образовано бюро, состоявшее из Троцкого, Серебрякова, Преображенского, Пятакова и меня. Это было в октябре 1921 года. С этого момента начинается моя нелегальная борьба против партии.
Весной 1922 года, когда я приехал на XI съезд партии, Троцкий поднял вопрос о денежных средствах на внутрипартийную борьбу, на борьбу против ЦК, которая представлялась ему затяжной и острой. Присутствовавший при этом Виктор Копп предложил попытаться получить деньги из германского рейхсвера. Это предложение вызвало сначала некоторое колебание с моей стороны; но потом я принял это предложение и сыграл активную роль в заключении изменнического соглашения.
К концу 1923 года происходит открытое нападение троцкистов на партию. Поражение, которое потерпели мы, троцкисты, только усилило наше озлобление и обострило борьбу.
В 1926-27 годах троцкисты предпринимают ряд вылазок против Центрального комитета. Одновременно начинается троцкистская борьба и в западных компартиях. Рейхсвер, воспользовавшись этим моментом, предлагает нам не только усилить нашу шпионскую деятельность, но и дать некоторые политические обещания о последующих экономических концессионных уступках на Украине, в случае, если мы придем к власти. Троцкий и мы, боясь в момент острой борьбы лишиться источника средств, даем согласие и идем на углубление этого изменнического соглашения.
В конце 1927 года Троцкий бросает на борьбу все свои силы, но терпит сокрушительное и окончательное поражение. Троцкисты исключены из партии. Большая часть их руководителей отправлена в ссылку. Массы против нас. Открытая борьба не сулит нам никакого успеха. Троцкий в связи с этим дает указание всем исключенным и находящимся в ссылке возвращаться в партию, подавая двурушнические заявления об отказе от своих взглядов. Одновременно он дает указание восстанавливать нелегальную троцкистскую организацию, которая должна носить уже чисто заговорщический характер.
Методы ее борьбы - подготовка вооруженного переворота. Средство для достижения этой цели - террор, вредительство, диверсии. Параллельно с изменением тактических установок идет и изменение программы.
Во время свидания в Меране в октябре 1933 года Троцкий изложил мне в развернутом виде буржуазно-реставраторскую программу нашей заговорщической организации и программу свержения существующего в стране социалистического общественного строя с применением для этой цели террора, вредительства и диверсии и с последующим расчленением Советского Союза, с отделением от него Украины и Приморья.
Я принял эту предложенную Троцким программу, согласился и с новыми методами борьбы и с этой минуты несу полную политическую и уголовную ответственность за все эти методы борьбы.
В феврале 1935 года Пятаков сообщил мне, что между нами, троцкистами, правыми и военной группой Тухачевского состоялось соглашение о совместном совершении вооруженного переворота. С этого момента я несу ответственность не только за действия троцкистов, но и за действия правых и за действия военных заговорщиков.
Я считаю необходимым подчеркнуть, что о террористических актах, перечисленных во втором разделе обвинительного заключения, я не имел ни малейшего представления и узнал о них, лишь когда мне была вручена копия обвинительного заключения.
После ареста Пятакова и Радека и провала троцкистской организации я чувствовал, что нужен конец: или пойти и рассказать о своей преступной деятельности или ускорить переворот. Я скатился к этому последнему, пошел на преступление. И только после ареста я подвел критические итоги моей контрреволюционной деятельности. Я убедился в призрачности наших надежд и ощутил всю безнадежность и всю преступность нашей борьбы.
Этому, граждане судьи, не противоречит мое поведение во время первого дня процесса. Я признаю, что мой отказ признать себя виновным объективно являлся контрреволюционным шагом. Но субъективно для меня это не было враждебной вылазкой. Я просто все последние дни перед судом находился под тяжелым впечатлением тех ужасных фактов, которые я узнал из обвинительного заключения и, особенно, из его второго раздела.
Я кончаю. Мои преступления перед Родиной и революцией безмерны, и я приму, как вполне заслуженный, любой ваш самый суровый приговор. Я прошу вас вспомнить о прежней моей действительно революционной работе, поверить мне, что я за эти девять месяцев коренным образом изменился, и, пощадив мою жизнь, дать мне возможность в любой форме, хотя бы частично искупить мои тяжелые преступления.
