Видимо, придётся вдолбить кое-что этим тупоголовым олорнам. Ты отправишься с нами?
– Обязан, – ответил Фулрах – Все короли собираются на совет.
– Ты ещё вспомнишь меня, Фулрах, – пообещала тётя Пол.
– Не нужно, Пол, – вмешался Волк. – Фулрах делает то, что считает необходимым. Всё выясним, как только попадём в Вэл Олорн.
Гарион, весь дрожа, отошёл от двери. Но это невозможно!
Воспитанный как истинный сендар, практичный и недоверчивый, он отказывался даже на секунду подумать о такой чепухе. Но постепенно нехотя, с трудом, взглянул правде в глаза.
Что, если господин Волк и в самом деле чародей Белгарат, человек, живущий на земле уже семь тысяч лет? И тётя Пол действительно его дочь, волшебница Полгара, ненамного моложе отца. И тут все намёки, обрывки, слова полуправды, странные открытия сошлись в единое целое. Силк прав, не могла она быть его тётей. Теперь Гарион – круглый сирота, песчинка в огромном океане, без друзей и родных, и некуда ему прибиться… Отчаянно захотелось домой, на ферму Фолдора, где можно скрыться от всего мира, заняться работой, где не было волшебников, долгих напрасных поисков, ничего напоминавшего о тёте Пол и грубом фарсе, в который она превратила его жизнь.
Часть II
Чирек
Глава 12
В слабом сером свете раннего утра путешественники оставили позади спящие улицы Сендара и оказались в гавани, где уже ожидал корабль. Изящные костюмы пришлось оставить; на всех была грубая повседневная одежда, даже на короле Фулрахе и графе Селине, выглядевших теперь обычными зажиточными сендарами, отправляющимися в деловую поездку. Провожавшая их королева Лейла скакала рядом с мужем, горячо втолковывая ему что-то так, что казалось, вот-вот расплачется.
Путешественников окружали солдаты, закутанные в плотные плащи.
В конце улицы, ведущей от дворца к гавани, уже виднелась каменная пристань, у которой, покачиваясь на ветру в ледяной воде и натягивая якорные цепи, и был пришвартован их корабль – изящное узкое судно с высоко поднятым носом, напоминавшее хищное животное, отчего Гарион, и без того со страхом думавший о своём первом морском путешествии, ещё больше разволновался. На палубе со зловещим видом слонялись мрачные матросы, бородатые, в лохматых меховых одеждах Если не считать Бэйрека, это были первые чиреки, которых увидел Гарион и решил, что на них вряд ли можно положиться.
– Бэйрек! – воскликнул плотный человек, взобравшийся до середины мачты, и, махнув рукой, соскользнул на палубу, а оттуда ловко перепрыгнул на пристань.
– Грелдик! – заревел в ответ Бэйрек и, соскочив с лошади, сжал неприятного на вид моряка в своих медвежьих объятиях.
– Видно, господин Бэйрек знаком с нашим капитаном, – заметил граф Селин.
– Весьма печально, – криво усмехнулся Силк. – Я надеялся увидеть почтённого моряка средних лет и строгого поведения, поскольку не могу сказать, что очень люблю корабли, не говоря уже о морских путешествиях.
– Мне говорили, что капитан Грелдик – один из самых опытных моряков во всём Чиреке, – заверил граф.
– Господин мой, – заметил Силк со страдальческим видом, – я уже давно приучен не верить рекомендациям, выданным чиреками. – И продолжал с кислым видом наблюдать, как Бэйрек с Грелдиком праздновали встречу, чокаясь кружками с элем, принесёнными с корабля ухмыляющимся матросом.
Королева Лейла спешилась и обняла тётю Пол.
– Пожалуйста, позаботься о моём бедном муженьке, Пол, – засмеялась она, но голос дрожал. – Не позволяй этим олорнским задирам втравить его в какую-нибудь глупость.
– Конечно, Лейла, – утешила её тётя Пол.
– Ну что ты, Лейла, – сконфуженно начал Фулрах, – всё будет хорошо. Я ведь, в конце концов, взрослый человек.
Пухленькая маленькая королева вытерла глаза:
– Обещай, что будешь тепло одеваться, и не смей засиживаться всю ночь и пить с Энхегом.
– У нас серьёзное дело, Лейла, – убеждал король, – и времени на развлечения не останется.
– Знаю я Энхега, – шмыгнула носом королева; обернувшись к господину Волку, она встала на цыпочки и поцеловала его в заросшую щёку.
– Дорогой Белгарат, – попросила она, – обещай, что, когда всё это кончится, вы с Полгарой погостите у нас подольше.
– Обещаю, Лейла, – торжественно поклялся он.
– Пора, ваше величество, – поторопил Грелдик, – скоро начнётся отлив.
– О, дорогой! – всхлипнула королева, обнимая мужа и пряча лицо у него на груди.
– Ну что ты, что ты… – неловко повторял тот.
– Если ты сейчас же не уйдёшь, я разревусь прямо при всех, – пригрозила Лейла, отталкивая его.
Узкая доска, перекинутая с берега на борт, прогибалась и раскачивалась, но всем удалось благополучно перебраться на палубу. Матросы подняли якорь и сели за вёсла. Лёгкое судно рванулось вперёд, пролетев мимо грузных торговых кораблей, пришвартованных неподалёку. Королева Лейла с несчастным видом стояла на пристани в окружении высоких солдат. Несколько раз взмахнув платком, она застыла, храбро подняв подбородок.
Капитан Грелдик занял своё место у борта и сделал знак приземистому мускулистому воину, сидящему у его ног. Тот, кивнув, стащил кусок рваной парусины с высокого барабана и начал выбивать медленную ритмичную мелодию; гребцы сразу же подтянулись и заработали вёслами в такт постукиванию. Корабль вновь рванулся вперёд и вышел в открытое море.
Теперь, выйдя из спокойных вод гавани, корабль оказался в беспокойной водной пустыне. Лёгкое судёнышко швыряло с волны на волну; длинные вёсла, поднимающиеся и опускающиеся вместе с ровным гулом барабана, почти не оставляли следов на поверхности воды. Низкое зимнее небо зловеще нависло над свинцово-серой пучиной, а справа по борту тянулось покрытое снегом побережье Сендарии, выглядевшее уныло и безрадостно.
Гарион почти весь день провёл дрожа от озноба, забившись в укромное местечко около высоко изогнутого носа и мрачно уставившись в воду.
Осколки и обломки, на которые распалась его жизнь вчера ночью, беспорядочно громоздились вокруг мальчика. Сама мысль о том, что Волк оказался Белгаратом, а тётя Пол – Полгарой, представлялась полнейшим абсурдом, хотя он был убеждён: по крайней мере, часть всей истории правдива, и тётя Пол не его родственница Гарион старался не сталкиваться с ней и не хотел ни с кем разговаривать.
Ночь они провели в переполненном кубрике. Господин Волк о чём-то долго беседовал с королём Фулрахом и графом Селином. Гарион исподтишка рассматривал старика, чьи седые волосы и короткая бородка переливались серебром в тусклом свете раскачивающейся масляной лампы, подвешенной к балке. Выглядел Волк как обычно, и Гарион наконец отвернулся и заснул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
