В начале мая авиация Балтийского флота нанесла массированные удары по военно-морской базе противника в Свинемюнде. Успех превзошел все ожидания: потоплен германский линкор «Шлезиен», уничтожены и повреждены шесть транспортов, три эскадренных миноносца, несколько тральщиков и сторожевых катеров. Войска 2-го Белорусского фронта, используя удары флота, 5–6 мая овладели Свинемюнде и островом Рюген.
Вечером 7 мая командующие советскими фронтами, действовавшими против Германии, получили директиву Ставки ВГК, в которой указывалось, что германские Вооруженные силы как на Западном, так и на Восточном фронте 8 мая с 23 часов среднеевропейского времени, согласно достигнутому в Реймсе соглашению, должны капитулировать. Ставка приказывала любыми средствами известить об этом командование и войска противника, потребовать от них сложить оружие и сдаться в плен, а в случае продолжения сопротивления — нанести решительные удары. Правда, в полосе 1-го и 2-го Белорусских фронтов сопротивляться было уже некому. От капитуляции уклонялась лишь группировка противника, сосредоточенная в Южной Германии и Чехословакии, а также Военно-морские силы вермахта на Балтийском море.
Итак, Берлинская операция успешно завершилась. 1-й и 2-й Белорусские и 1-Украинский фронты поставленную перед ними задачу выполнили. С 16 апреля по 8 мая, продвинувшись на глубину от 160 до 220 км, они овладели Берлином и соединились с англо-американскими войсками. За такой короткий срок Красная Армия разгромила 93 германские дивизии, большое количество отдельных полков и батальонов; было захвачено около 480 тысяч военнопленных, 11 тысяч орудий и минометов, более 1,5 тысячи танков и штурмовых орудий, 4,5 тысячи боевых самолетов. Столь высокой результативности не достигалось ни в одной из проведенных ранее операций Великой Отечественной войны.
Берлинская операция содержит много поучительного и по праву составляет отечественную военную гордость. Если под Сталинградом разгром 300-тысячной группировки противника потребовал более двух месяцев, то на уничтожение полумиллионной группировки, окруженной в Берлинской операции, советскому командованию потребовалось только семь суток.
Тем не менее оценка Берлинской операции содержит немало преувеличений, навеянных эйфорией победного завершения войны. Прежде всего, необходимо помнить, что общая военно-политическая обстановка, в которой проводилась операция, была особенно благоприятной. Германия вела вооруженную борьбу на два фронта, отражая одновременно удары с востока и запада. Ей, оставшейся в одиночестве, теперь противостояли державы, которые обладали сильной экономикой, огромными людскими ресурсами, могучими вооруженными силами.
И при всем этом войска трех советских фронтов и силы Балтийского флота за три недели наступления потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 361 367 человек. Фронты потеряли 2108 орудий и минометов, 1997 танков и самоходных артиллерийских установок, 917 боевых самолетов.
Берлинская операция занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самое кровопролитное сражение современности. В нем с обеих сторон участвовало 3,5 миллиона человек, 52 тысячи орудий и минометов, 7750 танков и 11 тысяч самолетов.
Разумеется, столь огромные потери советских и польских войск — это следствие, прежде всего, отчаянного сопротивления немцев. Слишком велик был их страх, что пришло время держать ответ за многочисленные злодеяния, совершенные на оккупированной территории СССР.
Однако и действия Красной Армии страдали недостатками. Это прежде всего спешка с началом наступления, вызванная политическими мотивами: стремлением опередить англо-американских союзников в овладении Берлином. Неудачным оказался лобовой удар 1-го Белорусского фронта по Берлину, что привело к необходимости прорывать оборону противника в самом сильном месте.
Признавая недостатки в наступлении на Берлин, маршал Г.К. Жуков писал в своих мемуарах: «Взятие Берлина следовало бы сразу, и в обязательном порядке, поручить двум фронтам: 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому… Мог быть, конечно, и иной вариант: взятие Берлина поручить одному 1-му Белорусскому фронту, усилив его левое крыло не менее чем двумя общевойсковыми и двумя танковыми армиями, одной авиационной армией и соответствующими артиллерийскими и инженерными частями».
Но надо понимать, что такое усиление 1-й Белорусский фронт мог получить только за счет 1-го Украинского фронта, то есть за счет И.С. Конева, который сам тоже хотел взять германскую столицу. Но И.С. Конев спустя 20 лет после войны признавал, что после окружения Берлина никакой надобности в помощи 1-му Белорусскому фронту в штурме города не было.
Несмотря на все последующие разговоры и исследования, падение Берлина стало венцом в войне с фашистской Германией. Советские воины вошли в этот город победителями, а над Рейхстагом был поднят красный флаг. В ознаменование этого события была учреждена медаль «За взятие Берлина». Вручили ее непосредственным участникам штурма города — 1082 тысячам солдат, сержантов и офицеров Красной Армии и Войска Польского.
За Берлинскую операцию в 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах ордена и боевые медали получили 1141 тысяча воинов. Г.К. Жуков стал трижды Героем Советского Союза, И.С. Конев и К.К. Рокоссовский были удостоены второй Золотой Звезды. Почетное наименование Берлинских было присвоено 187 частям и соединениям.
Но даже после того, как советские войска успешно штурмовали Берлин, на территории Германии еще оставались города, превращенные в сильные опорные пункты, гарнизоны которых не собирались сдаваться. Одним из таких городов был Шпандау.
О том, как капитулировал гарнизон цитадели Шпандау, рассказал в одном из очерков, помещенных в книге «Великая Отечественная война в письмах», капитан запаса B.C. Галл, в то время офицер политотдела 47-й армии:
«…Конец апреля 1945 года. Войска 47-й армии 1-го Белорусского фронта освободили один из западных пригородов Берлина и с боями продвигались в направлении на Бранденбург. В тылу армии осталась цитадель Шпандау, так как взять с ходу ее не удалось и наступавшие части обошли крепость. Существенного влияния на развитие дальнейших событий она уже не имела. Но ее орудия держали под обстрелом мост через реку Хафель, по которому непрерывным потоком двигались наши войска, военная техника, машины с боеприпасами. Требовалось захватить цитадель. За ее стенами находились не только 24 гитлеровских офицера и свыше 200 солдат, но и их семьи, а также сотни местных жителей, главным образом старики, женщины и дети.
— Засевшие в крепости фашисты не могут не понимать, что оказались в безвыходном положении. Чтобы избежать неоправданных потерь, командующий армией принял решение склонить их к капитуляции без боя, — сказал начальник политического отдела полковник М.Х. Калашник. — Это задание в основном возлагаем на офицеров отделения майора Гришина.
29 апреля в крытом кузове мощной громкоговорящей установки мы поехали в Шпандау. День выдался пасмурным и холодным. Через окошко виднелись развалины Шарлоттенбурга, заводские корпуса Сименсштадта. Война близилась к концу, и каждый из нас думал о своем…
Агитмашина въехала в Шпандау. Городок походил на другие предместья Берлина: невысокие дома, узкие улочки, на окраине небольшой лес. За ним находилась цитадель, а дальше — река. Здесь, в лесу, мы и приступили к работе. На удобном месте установили машину репродукторами в сторону крепости и начали передачу: „Солдаты и офицеры! Цитадель окружена советскими войсками. Помощи вам ждать неоткуда. Дальнейшее сопротивление бессмысленно. Крепостные стены не спасут вас от верной гибели. Ваше единственное спасение — капитуляция. Высылайте парламентеров!“
Это обращение нашего командования мы передавали на немецком языке в течение нескольких часов, делая небольшие паузы. Во время пауз ждали, не появятся ли парламентеры. Но их не было. Перед микрофоном выступали также местные жители — родственники солдат гарнизона. Они призывали своих мужей, братьев и отцов к немедленной капитуляции, чтобы избежать напрасного кровопролития. Когда и это не принесло желаемого результата, группа немецких женщин попросила разрешения пойти им самим к цитадели, поговорить с комендантом и офицерами и уговорить их сдаться. Получив одобрение полковника М. Калашника, майор В. Гришин дал согласие. Женщины, взяв с собой письма от бургомистра и других граждан Шпандау с просьбой о капитуляции, отправились с белым флагом. Вместе с ними пошел уполномоченный Национального комитета „Свободная Германия“ Ганс Ульмер. Делегаты вернулись расстроенные: почти час они беседовали через амбразуры с офицерами крепости, передали им письма, но не добились успеха.
С рассвета следующего дня решили сделать еще одну попытку избежать штурма. Майор Гришин и я, взяв белый флаг, отправились в путь. Чем ближе подходили к крепости, тем лучше ее видели. Потемневшие от времени башни, стены, амбразуры. Имелся и ров, правда, без воды. Через него перекинут мостик, хотя и неподъемный. По этому мостику мы подошли к массивным воротам цитадели. Они забаррикадированы, перед ними стоял „тигр“. Ствол его орудия разворочен, гусеницы разбиты, броня покрыта ржавчиной.
