Эмма уже успокоилась, догадавшись, что Люба вряд ли нажмет на курок. Даже если и захочет выстрелить, не успеет: пистолет наверняка на предохранителе. Эмма начала медленно разворачиваться к Любе, словно манекен на круглом вращающемся подиуме в витрине мехового магазина на Невском. Рука ее с пистолетом по-прежнему была направлена на Волошина.
– А вы, а вы, – обиженно говорила девочка, глядя на Алексея, – меня даже не выслушали, когда я про этот пистолет рассказать хотела, как я его в доме нашла.
Она время от времени трясла руками, и Эмма при каждом движении замирала. Но ствол «АПС» уже не глядел ей в лицо, а опустился вниз, направленный почти в пол у ее ног. Если бы миссис Грант не держала свое оружие в левой руке, то ей не пришлось бы так долго разворачиваться, но девочка стояла справа от нее, и для выстрела не хватит доли секунды.
– Брось оружие, Эмма, – сказал Волошин, стараясь, чтобы это прозвучало спокойно, – никто не собирается тебя убивать.
– Ты что, Лешенька, думаешь, будто умнее меня? Нет, – покачала головой миссис Грант. – Может, вы меня и не убьете, но будете мучить, пока я вам деньги не отдам, пока не сообщу коды и пароли швейцарского счета.
Более всего Алексей боялся, что Эмма сейчас резко развернется и выстрелит в Любу, а та не сможет ничего сделать: «АПС» не заряжен.
– Ты, Эмма, можешь спокойно уйти сейчас, – сказал он. – Никто тебя не собирается задерживать. Улетай в Англию, в Швейцарию или на Багамы.
– Ага, – улыбнулась шикарная дама. – А меня самолет ждет во дворе. Да прежде чем я доберусь до аэропорта, меня сто раз перехватят по твоему телефонному звонку. Нет, мы решим все иначе.
Отвела пистолет в сторону, потом резко повернулась к дверям и вскинула руку… Оглушительно грохнул выстрел. Вера вздрогнула и закрыла лицо руками. Даже Волошин не понял, кто же нажал на курок. «АПС» с грохотом полетел на пол.
– Ой, – прошептала Люба.
Эмма опустила руку, подержала свое оружие еще несколько секунд, а потом разжала пальцы. «Беретта» упала возле ее ног.
– Ты зачем?..
Она удивленно посмотрела на девочку, потом поднесла руку к правому боку и начала медленно оседать. Опустилась на колени, только после этого наклонила голову, чтобы посмотреть на рану, оторвала прижатую к телу ладонь – она была вся в крови.
– Какая же ты дура! – прошептала она с интонациями школьницы, обидевшейся за что-то на подругу.
И, согнувшись, упала лицом вниз.
Вера пыталась развязать Волошину руки, это было и без того сложно, а на ней еще повисла плачущая девчонка. Обе они мешали Алексею подняться. Он, правда, не особенно и пытался, удивленный тем, что только что увидел. Иван, вероятно, все-таки проверял, что патроны от «ПМ» подходят для пистолета Стечкина, вставил один в обойму, а вот вытащить забыл, чем и спас жизнь всем троим.
– Спасибо, Ваня, – прошептал Волошин.
– Я сейчас, Лешенька, – ответила Вера, не расслышавшая того, что он только что произнес.
А сама продолжала гладить Любу по голове:
– Успокойся, родная. Будет у тебя свой дом, живи у нас, вон здесь сколько места, мы все втроем будем работать, будем помогать другим детям.
Волошин все же поднялся сам. Сорвал ослабленные путы, подошел к Эмме и опустился на колени перед ней. Миссис Грант уже не видела его, она смотрела в открывшуюся перед ней вечность.
Перед тем как войти туда, она прошептала чуть слышно:
– Мамочка, родненькая, помоги мне!
Эпилог
Я не ручаюсь за подлинность рассказанной истории. Она и мне кажется фантастической, но Верочка никогда за все годы нашего знакомства меня не обманывала – ни в детстве, ни потом. Я верю: жизнь порою бывает увлекательнее и неправдоподобнее любого вымысла. Волошиных я встретила последний раз в маленьком испанском городке Потриесс, совсем недалеко от моря. Увидела их мельком из окна автобуса, в котором спешила на самолет. Мы проезжали этот городок через центральную площадь с церквушкой и алькальдией. Вся площадь была забита автобусами, прибывшими из мадридского аэропорта, и местными жителями, которые встречали детей из российских детских домов, приехавших на отдых в испанские семьи. Алексей и Вера прошли совсем рядом с моим окном – я помахала им рукой, но они не заметили меня. Потом уже я узнала, что именно Волошины организовали эту поездку, как и многое другое. Испанцы, разбирая детей по своим домам, плакали, чем очень удивили сирот: как можно реветь, когда вокруг столько цветов и фруктов? Волошин, впрочем, уже пройдя мимо, обернулся, поднял голову, однако, судя по всему, не признал во мне студентку, которая подрабатывала когда-то в его фирме написанием рекламных текстов и сочинением слоганов. Мир тесен, но чистым и любящим душам все равно просторно в нем.
Точно знаю, что Эмма осталась жива. Алексей отвез ее в районную сельскую больницу, и, когда миссис Грант пришла в себя, она долго возмущалась, почему ее поместили в палату с нищими старухами. Потом освоилась, может быть, надоело скандалить; даже начала флиртовать с заведующим реанимационным отделением. Правда, роман их вроде бы ничем существенным не закончился: вскоре примчался муж несчастной страдалицы – Уинстон Грант. Он стоял на коленях возле скрипучей металлической кровати, плакал и целовал свою ненаглядную.
Никакого особенного расследования не проводили. Волошин, когда его вызвали в полицию, сообщил, что ехал по трассе, увидел лежащую на обочине даму в дорогой шубе и остановился. Когда понял, что дама ранена, отвез ее в больницу. Следователь ему не поверил. Когда же врачи разрешили следователю общаться с пострадавшей, Эмма вообще отказалась говорить без присутствия своего адвоката. А потом вмешалось английское консульство. Полицейское начальство тут же испугалось международной огласки: Эмму не допрашивали и разрешили ей улететь с мужем. Волошина тоже больше никуда не вызывали. Следователя он видел после этого всего один раз: тот сидел в баре, положив руку на плечо молоденькой практикантки из школы полиции. Естественно, следователь сделал вид, что они с Волошиным незнакомы. Но все равно Алексей поставил на их столик две кружки с мексиканским пивом «Корона».
Как сложилась дальнейшая жизнь Эммы на туманном Альбионе, мне, конечно, неизвестно. Почему-то кажется, что известие о том, что она собственноручно перевела все деньги на швейцарский счет Волошина, здоровья ей не добавило. Кстати, кто-то врал мне недавно, будто Волошин хотел купить какой-то английский футбольный клуб, но у него не хватило денег – жадные владельцы запросили слишком много, а торговаться Алексей пока еще не научился.
Последние успехи российской сборной по биатлону связывают с приходом нового главного тренера. Говорят, что руководители федерации биатлона долго противились назначению на этот пост Альберта Ринатовича, но генеральный спонсор настоял. Теперь, правда, все в один голос уверяют, будто давно этого хотели.
Рядом с городом на берегу Финского залива сейчас возводится большое современное здание. Строительство почти завершено, и чудо архитектуры сверкает тонированными стеклами. Говорят, что внутри здания будут зимние сады, большой бассейн, маленький бассейн, боулинг, концертный зал и даже каток с искусственным льдом. Окрестные жители считают, что построят очередной фешенебельный пятизвездочный отель, хотя над забором, окружающим строительную площадку, возвышается огромный щит с постером, на котором фотография никому не известного молодого человека и надпись:
«Строительство детского дома имени Ивана Филатова».
А на бетонном заборе под плакатом кто-то, наверное, ребенок, нарисовал котенка.
