Читаем без скачивания Как я как бы забеременела (сборник) - Антонина Глушко

«Ага, вот он и сам Кузьмичёв куманёк собственной персоной», – не успев проявить хоть каких-либо эмоций, ринулся Мишка наперерез к вожделенному объекту своих поисков.

– Доброе утро, – как можно вежливее проговорил посланец, перегородив путь честному труженику к месту исполнения профессионального долга. – Здравствуйте, Макар Кондратьевич! Я приехал из Рыбачьего, с поручением от вашего кума Харитона Кузьмича, – выпалил на едином дыхании радостный Мишка, что наконец-то объект найден.

– Ты, хлопец, сказився, чи шо!? – отшатнулся хозяин метлы от парня. – Який я тоби Макар? Мэнэ зовут Осип Данилович. А колы тоби треба Макар, тай его ще мисяц, як уволили за пьянку.

«Вот тебе и раз! – опешил Мишка, не ожидая от Председателева кума такой подлянки. – Теперь напрасно отыскивать его в лабиринтах новостроя. Всё равно он никакой роли в договоре с затейником уже не играет».

– Скажите Осип Данилович, а вот у вас здесь есть такой знаменитый затейник. Он умеет трепаться языком.

– Эдик, что ли? Так его вместе с Макаром и туранули. Они напились так, что сорвали намеченное мероприятие. Макар не обеспечил чистоту вокруг дворца, а Эдик сорвал выступление на сцене, – на чистейшей российской «мове» пояснил дворник:

– А кто-либо есть здесь из затейников?

– А тоби для яких затий?

Мишка, не таясь, как на духу, всё выложил дядьке, подробно объяснив обстановку.

– А-а-а, тади тоби треба подговарить Нинку Ворожейкину. Вот та не пье, не курит, а языком мелет, як та мильница. Она складнее Эдика болаболит.

– А кто она? И как её найти?

– А сейчас вона покажется. Подожди трохи. Я скажу, як вона прийдить.

– Если она согласится со мною поехать, мы ей заплатим.

– Ну, тож само собой, – подвёл черту дворник.

Он отошёл от Мишки и принялся поднимать клубы пыли на ровных дорожках, а Мишка остался ёрзать на скамейке в ожидании Нинки Ворожейкиной.

Как там парню удалось уговорить сорокапятилетнюю женщину поехать с ним в его рыбацкий посёлок, осталось загадкой, однако женщина согласилась.

Ворожейкина великолепно справилась с заданием; не ударила артель лицом в рыбные отходы, как говорил её руководитель Харитон Кузьмич Загоруйко. Провела японскую делегацию по всем цехам, рыбацким судам и местам отдыха рыбаков и их семей.

Затейница в таких заманчивых красках разрисовала труд, жизнь, и отдых Приморских рыболовов, что японцев едва удалось вытолкать за ворота, так загорелись иноверцы желанием остаться в коллективе «Нерпы» и трудиться в славной рыболовецкой артели.

Граница на замке

– Панас, шо ты там робышь? Гони козов на распас! – прокричала Одарка мужу, старику лет этак за 90. Сама она аж на 6 лет его моложе.

Дед был глуховат, не услышал бабку, занимался сгребанием остатков подстилки в козьем закуте. Надо признать, что бабка и сама не отличалась остротою к восприятию звуков.

– Дед! Ты что, совсем оглох?! – просунула она голову в узкую козлиную дверь. – Гони, говорю, козов на распас! Глянь, где уже сонца?

Панас подскрёб остатки подстилочной соломы и забросил их в угол.

– Да слышу, слышу, чего раскричалась, – проворчал он, убирая дощатый затвор для козьего прохода и выпуская животных.

«Отара» живностью в четыре «козовых» голов и одного козла с беканьем и меканьем выскочили из закуты, словно за ними гнался зубастый волк, и кинулись прочь с подворья к знакомому распасу. Где зеленеющим ковриком лохматилась нежная травка, успевшая повылазить за тёплую июньскую ночку.

Уходя, для проформы Панас пригрозил живности дрыном:

– Глядите у меня! Только пошпарьте к Егорихе в огород, быстро отхожу вот этой лозиной, – и попугав козлиный коллектив, не оглядываясь, направился к себе на подворье.

Козы, как всегда, глубоко наплевали на дедовы угрозы, и принялись дружно выщипывать сочную июньскую зелень.

Так было всегда, от тёплых дней до самых заморозков.

И тут, спустя три дня после описанных событий, как всегда, Панас, подгоняемый Одаркою, взяв заготовленный дрын, направился уже было к закуте, как вдруг…

Вот тут-то и начинается наша история о государственной границе, возведённой по приказу Порошенко по отделению «незалежной» от ненавистной ему России.

Ни Одарка, ни Панас того приказа не читали, и в глаза его не видели, как и самого Порошенко тоже.

Своего телевизора они не имели, а к Егорихе, у которой тот был, не ходили, по причине распрей, порождённых козлиными разбоями на огородных Егорихиных плацдармах.

Так вот…

Как всегда, выкрикнув Панасу, копавшемуся в закуте: гони козов на выпас, Одарка вдруг так и оцепенела от увиденного.

По ровному полю, что гектарами простиралось вокруг их хутора, двигалось что-то большое и непонятное. Оно рычало, ворочалось и чем-то размахивало по сторонам, оставляя за собой глубокий ровок.

– Панас, иди сюда быстрее! – закричала бабка, едва устояв на ногах от надвигающегося на их хату чудовища, которая располагалась аккурат с краю села.

– Да выгоняю я, выгоняю козов! – прокричал дед, посчитав, что бабка подгоняет его с выгоном.

– Иди сюда! – метнулась к закуте сама Одарка. – Ты погляди, что двигается на нас! – тыкала она сухим, словно засохший фасолевый стручок, пальцем куда-то в сторону от хаты.

Дед по своей глухоте (на войне был артиллеристом) не понимал, чего это его бабка так раскричалась, и стоял пень пнём, вылупившись на Одарку. Старуха, взяв его за плечи, развернула в сторону приближающегося чудовища и закричала в ухо:

– Ты бачишь это!? – продолжала она указывать в сторону поля.

– Так то ж скаватыр, делает межу, – просветил супружницу умный Панас.

– А што ж он такое робыть? – кипятилась Одарка, возмущаясь похабством этого самого «скаватора», поганившего поле.

Козы возмущённо блеяли в закуте, требуя свободы.

Однако старикам было не до них. Чудище вот-вот подберётся к их хате, и, того гляди, превратит её в глубокий ровок. Так и вышло. Добравшись до людей, механизм остановился, и из него выпрыгнули двое добрых парубков.

Одарка отважно кинулась им навстречу.

– Шож вы робите, хлопцы? Для чого губите чистое поле, испокон веков кормившее нас хлебом? – путая украинскую и русскую мову, кипятилась бабка.

– А мы что? Мы ничего. Нам приказали, мы и пашем, – стали оправдываться молодцы. – По приказу Порошенко делаем границу, чтобы защититься.

– А от кого, сынку, защититься? – спросил глухой Панас, приложив ковшиком ладонь к уху.

– Нам приказали делать границу, – пояснили хлопцы. Старики ничего из сказанного не поняли, и пригласили тех в хату.

– Пишли, дитки, до хаты, поснедайте картошечки с огУрцами. Небось, з ранцы ище не снедали?

Механизаторы не отказались перекусить, и все двинулись к хате. Козы возмущённо продолжали орать в закуте, требуя выпаса.

– Прокладываем ров, чтобы отделиться от России, – допивая по второй кружке козьего молока, пояснили устроители «границы».

– Ах, боже ж мой! – запричитала Одарка, хотя так ничего и не поняла из сказанного ими. Зато до неё дошло, в случае прохождения «границы» напротив их хаты, козов выпускать будет некуда.

Каждый раз не натаскаешься через ровок на верёвках.

– Дитки, – заговорила «непатриотичная» бабка. – А не могли бы вы напротив наших ворот оставить проход через ровок, чтобы мы по нему гоняли козов на выпас. Слышите, как кричат от голода?

Хлопцы оказались понятливыми, вошли в положение стариков, и «скаватор», продвинувшись метров на пять вперёд, оставил после себя нетронутым проход через «границу».

Едва грохочущий механизм скрылся за хуторским поворотом, как старики кинулись к закуте, выпуская на свободу изголодавшихся «козов».

Однако едва перебежав дорогу от ворот, «табун» застыл, словно памятник, намертво вросший в свежевырытый грунт. Их козьи сердца были повержены. И идти по оставленному перешейку «за границу», никак не соглашались, несмотря даже на дедову лозину.

Видя такое дело, Панас выдернув со штанов шнурок, забросил его на рога козлищу, и, поддерживая одной рукой портки, второй потянул упрямца через пограничный переход. Следом Одарка криком и большим дрыном вселяла в «козов» решительность.

Потом козам уже не требовалось сопровождение. Они сами бегали «за кордон» пастись на зелёной травке.

– Петя, а для чего ты возвёл с Россией границу? – подперев щеку рукой, жалостно глядя на зятя, спросила тёща Петра Алексеевича.

А действительно, для чего? Задумчиво гоняясь в тёщиной наваристой похлёбке деревянной ложкой за резвыми галушками, подумал Президент Украины.

Он тоскливо взглянул в окошко, за которым табунились мощные джипы, нафаршированные его охраной, чтобы он спокойно мог погостить у тёщи.

– А чёрт её знает, – мрачно озвучил он, и снова принялся за вылавливание юрких комочков.

Главное, что теперь граница на замке, морально поддержал он себя. И, наконец, поймав ложкой своенравную галушку, отправил её в рот.