— Все равно ему оставалось жить не больше часа! — запальчиво попытался он оправдаться передо мной, хотя я не сказал ему ни слова.
Его партнер был менее любезен и, перехватив вилы достаточно узнаваемым хватом старого вояки из линейной пехоты, грубо крикнул:
— Проваливай! И без тебя дел хватает.
Возможно, в другое время я бы с ним поспорил, но сейчас надо было быстрее добраться до Розалинды и подготовиться к встрече с опасным противником, а не затевать ненужную драку.
За поворотом за мной увязалась старуха, внешностью смахивающая на сказочную ведьму — только лопаты не хватало для того, чтобы запихивать в печь младенцев. Она кричала мне, что я адово отродье и меня следует предать в лапы Псов Господних. Позже бабка послала мне в спину проклятие и убралась в темную, смердящую подворотню.
Я вошел в кардинальский сад, испугав крадущуюся в тенях кошку. На освещенном крыльце сидел Шуко и задумчиво изучал раскрытую бритву. Заслышав мои шаги, он поднял на меня взгляд, и я увидел, как сильно осунулось его лицо за эти часы.
— Как чувствует себя Рози? — спросил я, прежде чем он задал вопрос о том, куда делся Пауль. — Я нашел для нее лекарство.
— Ты опоздал, Людвиг, — устало сказал он. — Сейчас ей нужны только цветы.
Рассвет был больным и тягостным, словно затянувшаяся агония. Небо на востоке посветлело, и казалось, что солнце запуталось где-то в облаках и навеки застряло в них. Солезино, как и прежде, продолжал вымирать. Пожары в Летелле догорали, скармливая темно-синему небу с потускневшими звездами дым и гарь.
Шуко шел впереди меня, засунув руки в карманы безрукавки, и я не представлял, каково ему сейчас. Слов утешения у меня для него не было. Рози умерла слишком быстро, почти сразу же после того, как ушли мы с Паулем. Болезнь сожрала ее меньше чем за два часа, оставив от прекрасной девушки лишь изуродованную оболочку.
Узнав о том, что случилось, я молча сходил в сарай рядом с конюшнями, вернулся с лопатой и начал рыть могилу под одним из инжирных деревьев. Шуко сам принес Рози, завернутую в атласную штору, ставшую ее саваном. Затем он начал читать молитву на своем родном языке, и я не мешал ему. Просто стоял рядом и ждал.
Мы вместе засыпали могилу землей, и я рассказал ему о том, что случилось в катакомбах. Казалось, он не слушает, но когда мой рассказ был завершен, произнес:
— Я сам убью ее.
Зная, что спорить бесполезно, я лишь похлопал его по плечу.
Сейчас мы шли насквозь через город, к древней арене императоров, расположенной недалеко от пустырей и ипподрома, где раньше устраивались триумфальные парады в честь победы железных легионов. Это было идеальным местом для того, чтобы устроить ловушку — далеко от жилых районов, много пространства и есть где спрятаться.
На нас напали, когда мы проходили через бедные кварталы. Неширокие улицы были завалены трупами, сложенными вдоль стен, словно мешки с песком, и приходилось идти по узкой дорожке меж смердящих останков и выпирающих из груды тел рук и ног. На лица мертвых с провалившимися глазами и оскаленными зубами я старался не смотреть. Слишком запоминающееся зрелище.
Вопреки всему, нападавшими оказались не темные души, а люди. Пятеро агрессивных оборванцев, половина из которых обезумела оттого, что они больны, набросились на нас с двух сторон на маленькой площади, где возле перевернутой телеги с оторванным колесом пировало воронье, объедая скудную плоть, оставшуюся на костях мертвецов.
Люди ничего не просили. Они просто кинулись на нас, желая прикончить чужаков, зашедших на их территорию. Шуко, не раздумывая, влез в бой, оставив для меня только двоих. Один был вооружен кинжалом, другой вилами. Он ткнул меня ими в лицо. Я сбил древко вверх, плашмя ударив по нему палашом, оказался рядом, дернул мужчину за локоть, толкая на человека с кинжалом.
Мужик с вилами взвыл, когда клинок не успевшего среагировать соучастника воткнулся ему в живот, а я, не собираясь дожидаться, когда они придут в себя, подскочил к уцелевшему, замахиваясь оружием. Он закрылся левой рукой, правой вытаскивая кинжал из тела товарища, но мой рейтарский палаш перерубил ему руку возле запястья и с противным звуком развалил голову, словно спелый арбуз.
Шуко так и не достал ни рапиру, ни пистолет. Он горел холодным гневом, и сейчас этот гнев был направлен на шакалов, преградивших ему дорогу к мести. Черная бритва вскрыла глотку первому, располосовала лицо второму и уже оставила несколько глубоких порезов на руках у третьего. Горожанин был последним из тех, кто еще оставался на ногах и держал оружие. Заметив, что он в меньшинстве, мужчина бросился наутек, но Шуко настиг его в конце улицы и, не слушая воплей о пощаде, прикончил. Вернувшись, он добил раненого, и я не собирался читать цыгану лекцию о святости человеческой жизни. Успел присмотреться к убитым и увидеть на их шеях ожерелья из отрезанных ушей.
Болезнь и хаос заставляет выползать на свет слишком много мрази, которая в обычной жизни старается вести себя тихо и сдерживать свои порывы. Во всяком случае, эти господа больше никому не причинят вреда.
Мы добрались до арены после рассвета. Ближайшее отсюда жилье находилось больше чем в семи сотнях ярдов, место в городе считалось недобрым, что и неудивительно — раньше здесь пролилось много крови.
Огромное круглое строение было частично разрушено. Оно устояло перед землетрясениями, пожарами и бегом времени, но не выдержало натиска людей. Когда отстраивались ближайшие к арене районы Солезино, на камни пустили стены колоссального цирка и полностью разобрали внешний периметр. Арену окружали пустыри, поросшие барбарисом и боярышником, куда летом приходили пастись козы, а сейчас не заглядывали ни живые, ни мертвые.
Шуко нырнул в черный проем, я последовал за ним. Квадратные колонны, каменный кирпичный свод, несколько очень крутых лестниц уводили вверх, на зрительские трибуны. Здесь было темно и мрачно, да еще к тому же грязно. Цепью коридоров мы вышли к центральному залу, который открывал дорогу на саму арену. Пол, когда-то деревянный, теперь отсутствовал, и глубокие шахты подземелья, где до начала представления держали животных и рабов, только и ждали тех, кто свалится в них и переломает себе все кости.
Пришлось искать обходной путь, забравшись на второй ярус, а затем спускаясь вниз. Здесь мы с Шуко разошлись.
— Обойду по кругу, расставлю ловушки, — сказал он.
— Дублируй фигуры и постарайся перекрыть все щели. Сам видел, как она проворна.
Цыган нехорошо усмехнулся:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
