Впрочем, даже такой изматывающий ритм не мог лишить капитана ощущения детского восторга всякий раз, как его задумки обретали выверенные формы магических заклинаний. Странное это чувство, вряд ли понятное человеку, работающему без души, выполняющему тягостную повинность.
Последние дни капитан занимался совершенно безумной проблемой, соединяя в единое целое явь и сон. Однажды, ещё в его бытность легионером, Кайфату пригрезилось, как ему пришлось с мечом в руках отбиваться от порождений Мрака. Совершенство клинка потрясало воображение, с тех пор никакое другое оружие больше не могло соперничать с утраченным совершенством. И теперь К’ирсан решил облечь плотью творение из Астрала или вдохнуть жизнь в смертоносного красавца, подаренного королём Зелода, — это смотря с какой стороны посмотреть.
— Крепче держи, бестолочь! — в который уже раз заорал на Гхола Кайфат, проклиная тот день, когда решил привлечь к работе гоблина.
Маленький ург, облачённый в кожаный фартук и здоровенные рукавицы, крепко держал на вытянутых руках меч хозяина. По клинку то и дело с шипением пробегали зелёные искры, на плиты пола изредка срывались дымящиеся капли чёрного цвета.
— Постарайся не трясти, совсем немного осталось, — сквозь зубы прошипел К’ирсан, вырисовывая кисточкой прямо на клинке золотистую вязь заклинания.
Понимая, что второй возможности у него не будет, начинающий маг в своём чародействе соединил множество до того разрозненных элементов. Не были забыты когда-то давно подсмотренная хитрая связка с каменной дубинки тарков, плетение из браслета Гхола, собирающее разлитую в пространстве Силу, и множество других элементов, показавшихся Кайфату необходимым довеском к свойствам меча. И все эти магические конструкции он спаял своим Истинным именем, желая, чтобы клинок признавал лишь одного хозяина. Теперь осталось выяснить, сработает ли задумка?
Другая идея, уже воплощённая К’ирсаном в жизнь, оказалась успешной и доказала свою полезность. Чародея и его помощника накрывал силовой купол, не выпускающий за пределы вычерченных линий даже отголоски творимой волшбы. По стенкам защитного пузыря снизу вверх то и дело проскакивали тёмно-голубые искры, пробегали волны ряби.
— Ладно, теперь к главному можно переходить, — нервно облизав губы, предупредил урга Кайфат. — Начнёшь за мной со второго прохода, ясно?
В ответ Гхол лишь испуганно моргнул, боясь пошевелиться, а К’ирсан уже забыл о слуге. Протянув руку, он начал медленно водить ладонью над мечом, едва слышно произнося слова заклинаний. Вскоре в колдовском речитативе появились нечеловеческие, демонические нотки, повторяющие интонации Шипящего. С каждым ударом сердца голос мага креп, набирал силу, и вскоре Кайфат уже кричал, а с его ладони срывались потоки зелёного света, будто наполняя клинок. Так продолжалось несколько минут, пока К’ирсан внезапно не замолчал, резко отдёрнув руку от оружия. Осторожно пошевелив пальцами, чародей едва заметно кивнул гоблину и вновь начал творить заклинание с самого начала, но теперь колдовские слова звучали на два голоса…
Прочитав заклинание ещё раз, К’ирсан осторожно сел на пол, скрестив ноги, и потянулся сознанием к Астралу. Создав мост между магической и обычной реальностями, Кайфат неожиданно получил возможность творить волшбу, присущую миру духов и иных бестелесных сущностей. Кое-что ему подсказал Гхол, но до многого капитан дошёл сам. Вызвав в памяти образ астрального меча, заставив себя ощутить его тяжесть, холод металла и шероховатость рукояти, К’ирсан принялся не спеша вытягивать клинок в искривлённое колдовством пространство, в ту тень, что отбрасывал на реальность Астрал. И это потребовало таких усилий, что магу начало казаться, будто он тянет гору…
Со стороны творимое Кайфатом действо выглядело просто и незамысловато. Некоторое время капитан просто сидел, чуть разведя руки в стороны и прикрыв глаза, но затем его лицо исказила гримаса, дыхание стало хриплым, кожу покрыла испарина. И почти сразу же, для умеющих видеть, между ладонями капитана возникла дуга разряда. Рукотворная молния быстро набрала силу, приобретя форму полумесяца.
— М-меч, — неожиданно произнёс К’ирсан, с трудом разлепив губы.
Гоблин, помня прежние наставления, сделал торопливый шажок и, встав на колени перед хозяином, подал оружие на вытянутых руках. Близость к магии столь высоких порядков страшила маленького урга, но он крепился. Лишь когда Кайфат наклонился в его сторону и наложил поверх клинка колдовскую молнию, так и норовящую вырваться на волю, Гхол зажмурился и закусил от страха губу. Если сосредоточение хозяина вдруг окажется нарушено, то от них обоих останется один пепел!
Как только пальцы К’ирсана коснулись доброй гномьей стали, жгут магической энергии обернулся облаком искр, тут же поглощённых мечом. Сразу же ожили нарисованные руны заклинания, а на самом кончике клинка заиграл золотом сгусток света… Гхол не заметил, когда хозяин вскочил на ноги, подняв над головой руку с оружием. Вроде бы только что сидел на полу, а через секунду уже стоит и выкрикивает слова забытого языка, на котором Древние писали свои заклинания.
Следующее действие Кайфата по-настоящему напугало Гхола. Чародей-самоучка внезапно переложил рукоять в левую руку, а запястьем правой провёл по лезвию. Сверху вниз, от крестовины к острию! Тёмная кровь тоненькой дорожкой побежала по стали, заливая уже гаснущие магические знаки. Над мечом клубился дымок и раздавалось шипение, а где-то на грани слышимости, звучал многоголосый речитатив заклинания. Магия крови!
— Всё, — облегчённо выдохнул К’ирсан и завернул неожиданно чистый меч в белую ткань с тёмно-красным сложным узором. — Остался один пустяк, но этим мы позже займёмся!
Гоблин неуверенно улыбнулся и робко спросил:
— Хозяин, ведь всё получилось как надо, да?
Кайфат молча кивнул и, сунув свёрток с клинком под мышку, ладонями нарисовал в воздухе сложный узор. В воздухе раздался треск разрываемой материи, и накрывавший их купол пропал…
— Мархузова Бездна!!! — с бешенством выкрикнул К’ирсан, усилием воли приглушая обоняние. — Опять!
В зале стояла невозможная, просто запредельная вонь. Едкий, омерзительный запах, заполонивший башню, мог сравниться лишь с гнилостными испарениями первозданной Тьмы. Скривившийся от омерзения капитан внезапно вспомнил про гоблина и быстро повернулся в его сторону. Маленькому ургу было плохо. Он сидел, скрючившись, на полу, зажимая руками рот и со свистом дыша. Кожа у него приобрела пепельно-серый оттенок, глаза закатились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
