появилась эта аттестация всего месяц назад. Вник бы ты, лейтенант, что к чему... Не захотел. Сказал скучно:
— Ну что же, взысканий нет, а жалоб и сигналов — вон их сколько! До каких же пор я должен вас спасать, товарищ майор? Последнее время руководство только вами и занимается. А вам все неймется. Ваши коллеги тоже большие дела раскручивают, однако жалоб нет. Во всяком случае, не в таком количестве.
Кравцов, стоя навытяжку перед мальчишкой, пытался объяснить:
— Но вы-то к нам приезжали, знаете обстановку. Не во мне же дело. И другой действовал бы точно так же. Мы ведь с вами для этого и поставлены...
Инспектор поморщился — откуда было знать Кравцову, что после возвращения лейтенанта из той поездки в район начальство впаяло ему: не справился с миссией миротворца! Не знал Кравцов и последнего наказа шефа: «Слишком много шума. Осади Кравцова!»
Кравцов видел лишь бело-голубые глаза молодого инспектора, уже научившегося глядеть вроде бы сквозь тебя, и слышал его ровный, без модуляций голос, выражавший полнейшее неудовольствие:
— Вам уже было сказано, товарищ майор, что методы вашей работы носят авантюрный характер. Вы что, не согласны?
— Не согласен! Вы ведь хотите, чтобы я отступился? Этого хотите? Так скажите прямо: кончайте ловить жулье, товарищ майор! Это жулье вам не по чину! И делу конец. По крайней мере, прямо и честно.
Лейтенант встал. Лицо его порозовело, но он сдержался, не вспылил:
— У всякого терпения есть предел. Вы свободны, товарищ майор. Я вас предупредил последний раз.
...И теперь, шагая по весенней хляби к гостинице, Кравцов думал: неужто это — конец? Его просто принуждают капитулировать! Да, крепко ты за меня взялся, товарищ Снетков. Обещал в бараний рог согнуть — вот и гнешь...
А все началось с письма. Оно было местное, написано торопливо, печатными буквами, на мятом листке бумаги и без подписи: «Пусть начальник БХСС Кравцов поторопится в совхоз «Гуляевский». 15 октября в 4 часа будут выдавать деньги шабашникам. А их бригадиры станут отнимать. Будет драка».
Пятнадцатого письмо и пришло. Кравцов взглянул на часы: половина первого. Долгонько письмо шло, а еще дольше его, видно, носили в дамской сумочке или в кармане пальто, вон какой затертый конверт. Видно, все не решались отправлять. «Будет драка» приписано другими чернилами.
Все эти нехитрые умозаключения заняли у Кравцова ровно столько времени, чтобы два раза прочесть письмо, осмотреть внимательно и снова вложить в конверт. Связался с дежурной частью:
— Оперативной группе, оперуполномоченному Новикову приготовиться к выезду в район!
Тут же доложил начальнику райотдела:
— Товарищ подполковник, срочно еду в «Гуляевский», Есть сигнал — надо удостовериться.
Подполковник Любавин, видно, усмехнулся — голос прозвучал весело:
— Что так срочно? Свинокомплекс украли?
— Драка будет, в четыре.
— Ого! Едешь, значит, на бой местных гладиаторовI Ну, двигай!
Едва Кравцов положил трубку, в кабинет ворвался шофер Белоев:
— Горим, товарищ майор! У меня карданный вал полетел, а все машины в разбеге!
— Да ведь ты только что гонял по поселку, — возмутился Кравцов.
— Так точно, гонял. А сейчас стою. — Вид у Белоева расстроенный.
— Ладно, иди чини!
Теперь надо искать у кого бы перехватить машину. И Кравцов снова взялся за телефон.
В совхоз «Гуляевский» они успели даже раньше четырех, и все-таки опоздали. Следы драки у конторы, где выдавали деньги, были налицо: сдернутая с петель входная дверь, опрокинутая скамья, какие-то втоптанные в грязь бумаги. И зрители, и участники драки еще не разошлись, еще галдят возбужденно...
Кравцов с хода бросил Никонову:
— Иди к ним, да со всеми разом не говори, по одному выслушай, ребята из опергруппы помогут. Давайте, парни!
Сам выскочил из газика (спасибо, пожарный начальник выручил!), побежал по ступенькам конторы и прямиком к кассиру.
— Здравствуйте! Я начальник БХСС Кравцов, вот удостоверение. Мне нужна ведомость, по которой сейчас выдавали деньги наемной бригаде строителей.
Кассир пожала полными плечами:
— А ее главный бухгалтер Сергеева забрала. Над душой стояла. Едва я закончила выдачу, сразу и взяла.
— Ну, ладно. Закройте пока вашу кассу. Надо побеседовать.
— О чем же?
— Да хоть о том, что было здесь час назад.
Кассир замотала головой: «Нет, нет!» Сняла очки, тщательно протирая их, вновь водрузила на нос. С вызовом глянула на Кравцова:
— Мне, молодой человек, еще внучат поднимать надо. Дочь-то у меня разведенка. Да и какой толк от наших разговоров? Разве в одних шабашниках дело? Тут, сынок, высокие шапки щи хлебают. С ними не потягаешься.
Кравцова даже оторопь взяла — вот так! Прямо и в лоб. Знаю, мол, да не скажу, и ты, майор, не встревай, большие шапки не тревожь! До чего милиция докатилась — с нею уже не считаются... Подавил вспыхнувшее раздражение: ладно, во всем потом разберемся, а сейчас что зря копья ломать? Сейчас главное — посмотреть ведомость...
Валентина Петровна Сергеева, главный бухгалтер, — женщина из волевых и жестких, в совхозе ей перечить и не могли, и боялись; она и с Праховым, директором, держит себя независимо, чему Кравцов еще и раньше удивлялся. Это сейчас Прахов располнел, стал медлительным, резкости с подчиненными поубавил, но еще лет пять-шесть назад был человеком крутым. Валентина Петровна чуть не в рот ему заглядывала. Оно, правда, тоже плохо, когда главбух бесхребетный. Но когда главбух вертит директором — еще хуже, а Валентина Петровна, по всему выходит, вертит...
Валентина Петровна — дородная, с ярко намалеванными губами, встретила Кравцова спокойно. Выслушав его, невозмутимо объявила, что по той ведомости выплачено наемной бригаде Каримова более шестидесяти тысяч рублей, потому и беречь ее будет пуще собственного глаза: при утрате ничем не оправдаешься, своих же денег, возместить в случае чего такую прорву, у нее нет. Потому в чужие руки без постановления прокурора...
Кравцов смотрел с любопытством:
— Вы что же, не знаете, что я начальник БХСС и что ознакомление с бухгалтерскими документами входит в мои служебные обязанности?
— Зачем мне вникать в ваши обязанности? У меня своих по горло...
Кравцов встал, молча глянул на ярко-алые губы толстухи. Только бы сдержаться, не вспылить. Он понял: что-то за этим кроется. Из одной лишь амбиции главбух так нагло держаться не станет...
Праховский кабинет — на втором этаже. Кира — секретарь-машинистка, миловидная, веснушчатая, вечно чем-то занятая: не пишет — так печатает, не печатает, так названивает... Теперь она притихла у окна, на вошедшего Кравцова не оглянулась.
Из-за
