Мы со старостой обомлели. Бароны Лиозийские были достаточно близкими родственниками королей Фарландии и занимали далеко не самую последнюю ступеньку на пьедестале фарландской знати. Это я еще из книги по истории Соединенного Государства вычитала, которую домучила как раз незадолго до отъезда. Да и староста на удивление оказался не совсем отсталой рухлядью, тоже был в курсе. Сказать, что столь высокое положение нашего насмешливого советника меня удивило, это ничего не сказать – такого состояния глобального шока я давно не испытывала, и вместе со старостой уставилась на Виктора с открытым ртом. На мой обалдевший взгляд Виктор слегка передернул плечами, мол, не вижу ничего странного. То, что советник оказался на поверку не кем иным, как бароном, стало для меня настоящим откровением. Я раньше как-то не задумывалась над его происхождением. А оно вон как оказалось…
– А это тогда кто? – побелевшими губами прошептал староста, выстраивая самые смелые догадки и переводя затуманенный взор на Александра.
– Единовластный правитель и всесиятельный князь Трехгории Александр, – добил несчастного мой жених. – Но я лицо заинтересованное и свидетелем выступать не могу. Алена моя невеста.
Мужичок переливался теперь всеми оттенками серебристо-серого, жидкая бороденка нервно вздрагивала. Такое количество могущественной нечисти он видел впервые, а как поступить – даже не представлял. Ужасное положение!
– Свят, свят, свят! Сначала одна Баба-яга была, а теперь еще и Кащея с собой притащила! О горе нам всем, горе! Грядет конец света! – запричитал он, осеняя сначала себя, а потом и нас заодно крестом.
Наверное, он наивно полагал, что от этого мы жутко забоимся и стечем на пол маленькой зловонной лужицей. Как бы не так! На нас такой способ уничтожения не действовал. Староста это тоже быстро понял и прекратил ломаться.
– И чего же вы хотите? – жалобно заблеял он, озираясь по сторонам в поисках путей к бегству.
Таковых, кроме окна, не находилось, да и то было облеплено любопытными мордашками ребятни, которые жадно внимали каждому нашему слову через многочисленные щели.
– В первую очередь, – взял на себя правовую роль Виктор, – полное прекращение гонений на вышеобозначенную Алену Хренову, которая является теперь полновластной хозяйкой Забытков.
Староста уполз под стол вместе с валенком, не в силах по достоинству оценить свалившееся на него несчастье. Я, конечно, понимаю, что хорошим подарком никогда не была, но можно же как-то и поучтивее со мной теперь.
– А также прилегающий к деревне лес теперь относится к заповедным, и уничтожение любых видов обитающих там существ является уголовно наказуемым преступлением, – продолжил советник, приподнимая скатерть и глядя на дрожащего под столом мужичка. – Мы тут пробудем еще пару дней, если есть какие пожелания – изложите в письменном виде. Все дальнейшие распоряжения от новой хозяйки получите позже. Пожелания и жалобы направляйте в Трехгорию, мы разберемся.
– Изыди, нечистая сила! – истерично вякнул староста, потрясая валенком:– Никакого спасу от вас нету!
Виктор раздосадованно выпрямился.
– Кажется, это бесполезно, – усмехнулся Александр. – Может, саму деревню тоже заповедником сделать? Вон какие интересные экземпляры тут обитают.
«Интересный экземпляр» тем временем отползал к двери, шепча то ли молитвы, то ли проклятия, но на нас не действовало ни то, ни другое.
– Ладно, ну его, – махнула я рукой. – С горем надо переспать. Завтра еще раз поговорим. Пусть переварит новость, успокоится, от него сейчас все равно никакого толку, так и будет про недостойную нечисть и вероотступников бубнить.
– Не понимаю, откуда у людей в голове такие глупости берутся? – удивленно приподнял одну бровь князь, наблюдая за отползным маневром старосты. – Я вообще крещеный.
Такого слабая психика старосты выдержать уже не могла, и он в сладком обмороке растянулся на полу. Мы решили ему не мешать и вышли на улицу. Нервное потрясение требует к себе трепетного отношения.
Дальше по плану было посещение священных руин моей избушки. Не скажу, что испытывала щенячий восторг, но меня несло туда так, что даже минута промедления казалась вечностью. В деревне все равно делать было больше нечего. Даже ночевать здесь особо не хотелось, уж лучше костер развести в лесу да лишиться нескольких граммов крови в фонд помощи вечно голодным комарам, чем ловить на себе постоянные разношерстные взгляды, которыми нас одаривали сейчас уже прознавшие обо всем местные жители. А уж про те реплики, которые доносились до нашего слуха из-за заборов, я вообще молчу.
– За что же нашей деревне наказание такое? – шептались за нашей спиной одни. – Так скоро и вся нечисть к нам переберется, поест и заживет себе преспокойненько.
– Ага, – поддакивали другие. – Или нас в нечисть обратят. Не зря Баба-яга вернулась, да еще и Кащея с собой притащила. Не к добру это…
– А третий-то кто? – вопрошали особо любопытные. – Не иначе сам Змей Горыныч.
– Так Змей Горыныч вроде с тремя головами должен быть.
– А ты хоть одного настоящего видела?
– Нет.
– Вот и не говори, чего не знаешь.
– А ты знаешь?
– А я на картинке видела. Точно он.
– А вроде на человека похож…
– Да разве нормальный человек с такими свяжется?
Лицо Виктора при этих словах вытянулось, а мы с Александром захохотали в полный голос.
– Сами вы Змеи Горынычи, – обиженно прикрикнул на «экспертов» советник. – Доходяги умственные. Уже людей от Змея Горыныча отличить не могут. Дожили. Тоже мне, сказочники.
Народ внимать его праведному гневу даже не собирался и пустился в горячее обсуждение, насколько Виктор похож на Змея Горыныча и чего от такой потрясающей компании, как наша, вообще можно ожидать. От того, что нам приписали, лица вытянулись теперь у всех троих. Интересно, откуда у людей такое богатое воображение? Последнее, что достигло нашего слуха, было решение вопроса о призыве королевской армии для уничтожения полчища нечистой силы, посмевшей нарушить их покой. На мой взгляд, пока что нарушали покой только мой личный.
– Добро пожаловать в ряды магических существ, – картинно отвесил советнику поклон князь. – А ты переживал, что тебя не заметили.
– Надо еще обряд посвящения провести, обязательно с жертвоприношением, – не отстала и я. – Думаю, червяк в качестве жертвы подойдет. Вечером накопаем побольше и в полночь начнем. Готовься.
– Вы издеваетесь? – догадался Виктор, скрипнув зубами.
Неужели он еще сомневался?
У самой околицы нас поджидал местный священник. Я хорошо помнила, как он в свое время размахивал у меня перед носом кадилом, пытаясь изгнать из меня какого-то беса. Откуда он вообще узнал о существовании оного, неизвестно, я вроде никаких признаков одержимости не проявляла и ни на кого не бросалась, но дело кончилось тем, что кое-кто из жителей, сбежавшихся посмотреть на столь редкостное зрелище, получил в лоб и лишился нескольких зубов посредством этого самого кадила. Приобщившись таким образом к божьей благодати, те самые пострадавшие уверовали, что я есть проявление всего дьявольского, и единогласно предали анафеме. Мне же было абсолютно все равно – у каждого психа своя программа.
И теперь этот же самый священник, только еще больше растолстевший (меня всегда удивляло, что священники имеют такие необъятные формы), подкарауливал нас на выезде из деревни. Знал, святоша, куда мы дальше поедем.
– Изыди, дьявольская сила! – жутким голосом возопил священник, ливанув на нас целое ведро святой воды. Не поленился же притащить.
Мы-то сами нисколько не пострадали и даже не промокли, а вот лошадки перепугались до чертиков. Еще бы! Идешь спокойно, никого не трогаешь, а тебе в морду плещут холодной жидкостью. Приятного мало. Я бы тоже не осталась равнодушной к такой подлости.
– Ты чего делаешь? – рявкнул на священника князь, удерживая Стража от справедливого акта возмездия (конь попытался тяпнуть обидчика). – Совсем из ума выжил?
