Надеюсь, она не была вам слишком дорога.
— Тридцать лет никто тут не жил!
— Тут живу я, — раздался голос с другой стороны. — Это место граничит и с моим поместьем.
Лахджа повернула голову. Она не заметила, когда успел подойти еще один человек… а, нет, это эльф. Судя по оливковой коже и струящимся по спине зеленым волосам — лесной. Облачен в то ли тогу, то ли мантию, то ли изящный эльфийский домашний халат… да, больше всего похоже на халат.
— Мой взор усмотрел очаг возгорания, и я счел своим долгом явиться как можно скорее, — велеречиво произнес эльф.
— Это мы подожгли! — радостно отчиталась Астрид. — А потом танцевали!
— Я не танцевал, — заверил Дегатти. — Мир вам, коллега. Майно Дегатти, профессор Униониса.
— Олиал «Сребролук» Бомениарс, профессор Симфониара, — представился эльф, не сводя глаз с Лахджи. — Вы… мои новые соседи. Что же, я приветствую вас и благодарю за… этот ритуал. Он был необходим. Негативные эманации нарушали мою внутреннюю гармонию, но мэтр Кацуари отказывался предпринимать меры.
— Я не отказывался! — потряс пальцем Кацуари. — Просто времени не было!
— У мэтра Кацуари просто не было времени в течение двенадцати лет, — ровным голосом произнес Олиал. — С того дня, как я здесь поселился, я ежегодно напоминал ему о его обещании предпринять меры, и он неизменно отвечал, что сделает это в ближайшее время, однако ничего не делал.
— А, это ты на меня кляузы строчишь?! — вспыхнул Кацуари. — Не ожида-ал!.. А я бы убрал ее, если бы ты!.. если бы ты!.. не играл так громко на своей флейте!.. флейтист!..
— Нет, я не подавал на вас жалоб, мэтр Кацуари, — процедил Олиал. — Я просто экранировался от негативных эманаций.
— А кляузы кто на меня строчит?!
— Не знаю.
Кацуари подозрительно уставился на Дегатти, но тут же вспомнил, что тот заселился совсем недавно, а это, к сожалению, непрошибаемое алиби. А Лахджа подумала, что у нее есть один подозреваемый, но гораздо веселее будет столкнуть их, скажем, на званом ужине.
Она представила это и аж засияла от удовольствия.
— Почему бы нам не зарыть топор войны? — предложила она. — Кучи нет, она сгорела, и кому какое дело?
— Четырехстопный хорей, — прокомментировал Олиал.
— Топор?.. топор войны?.. — не понял Кацуари. — Это демонское выражение?.. да, кучи нет… ладно. Это не была куча, это была яма, но… ладно.
— У нас новоселье состоялось. Не хотите прийти в гости? — предложила Лахджа. — Будет фуршет, придут все соседи… когда я их приглашу.
— Почту за честь, — склонил голову Олиал. — Непременно известите меня о дате и времени, когда они будут определены. Также прошу заранее уведомить о форме одежды.
Лахджа почувствовала, как ее будущая вечеринка растет в статусе.
— Приходите, в чем нравится, — сказала она. — И вас мы тоже обязательно ждем, мэтр Кацуари. Можете и у нас сжечь мусорную кучу, мы возражать не будем.
Этот сосед ничего не ответил, только его пальцы задрожали еще сильнее. Лахджа решила, что он или не любит выходить в свет, или боится демонов.
— Я не буду писать жалобу, — наконец сказал Кацуари. — Я… наверное, спасибо… но в следующий раз спрашивайте. Я был бы не против, но спрашивайте. Мэтр Дегатти, как вы так легко ее… устранили?
— Это не было легко. Мы тут часа два чистили.
— Всего два?..
— Я запуляла ее! — гордо сказала Астрид и посветила Лучом Солары.
Лицо эльфа осталось бесстрастным, но правая бровь чуть-чуть изогнулась. Значит, он охвачен бурей эмоций. Что же до Кацуари, то он два раза снял и снова надел очки, достал из-за пазухи что-то вроде огромной лупы и посмотрел на Астрид сквозь нее. Потом пробормотал:
— Да… демон.
Лахджа поняла его удивление. Демон с подобным Ме — что-то из разряда казуистики. Теоретически возможно, но на практике — большая редкость. Демонам обычно не достаются подобные Ме, а развить подобное самостоятельно, не будучи святым подвижником или небожителем, довольно сложно.
— Я… я приду, — пообещал Кацуари.
На обратном пути Снежок не переставал ворчать. Он бубнил, что большую часть работы сделал он. Астрид просто баловалась и пару раз пшикнула невпопад, но вся слава досталась ей.
Коне-ечно, кому есть дело до маленького скромного кота?
Снежок, мы тебя очень ценим. Ты самый важный член нашего клуба. Ты хилер. Без хилера команда пропадет.
Не забывайте об этом.
— Наш сосед — эльф, — прокомментировала очевидное Лахджа. — Он тоже из старой семьи?
— Это невозможно, — отмахнулся Майно. — Все старые семьи — человеческие. Скорее всего, он женился на ком-то из старой семьи… или купил поместье…
Последнее он сказал с каким-то внутренним неверием, перемешанным с отвращением. Словно даже не мог себе представить такого святотатства — чтобы кто-то взял и продал поместье в Радужной Бухте. Еще и не кому-то из своих, а…
— А почему все старые семьи — человеческие? — спросила Астрид.
— Просто волшебники — расисты, — охотно объяснила Лахджа. — Они не говорят об этом, но эталонный волшебник для них — это богатый белый человек с длинной окладистой бородой и красивой итальянской фамилией.
— Какой фамилией?.. — не понял Дегатти. — И вообще это вздор! Ты же видела Валестру, там полно разных людей и нелюдей!
— Ну где Валестра, а где глубинка, — ухмыльнулась Лахджа. — Тут-то можно сохранить от мировой общественности истинные нравы старых мистерийских семей.
— О да, спим и видим, как бы это сделать всю магию достоянием одних только человеков, — закатил глаза Дегатти. — Где ты набралась такой чепухи?
И Дегатти почувствовал острую необходимость объяснить, почему Лахджа неправа. И он объяснял это всю дорогу домой, которая, к счастью, длилась недолго.
— …И вот таким образом, старые мистерийские семьи просто стали хранителями и приумножателями волшебных знаний, утерянных с гибелью Парифатской империи, — вещал он. — И теперь делятся ими со всей планетой, со всеми ее многообразными обитателями, которые тоже…
— О, мы пришли, — открыла калитку Лахджа, — Но я тебя внимательно слушала. Бремя мистерийского волшебника.
— Именно так, — не понял иронии Дегатти. — Хорошо сказано.
Весь остаток дня Лахджа сочиняла приглашения. Она уже познакомилась с соседями к
